Издержки профессии, – невинно ответила я. – Но вы попались, лорд. Вы собирались залезть своими дознавательскими сапогами мне в голову и прочитать мои мысли. И теперь вы мне должны.
– И много я должен? – развеселился лорд Фаджио.
– Ответы на несколько вопросов.
– Помилуйте, – расхохотался он, – проступок был всего один, а ответов вы жаждете больше. Несправедливо.
– Вы торгуетесь? – изумилась я. – Ай-яй-яй. А как же пойти навстречу хрупкой леди?
– Отстаиваю свои границы. И что же вас интересует, хрупкая, но опасная леди?
Разбившая нашу пару фигура танца позволила мне собраться с мыслями, и, когда мы с лордом Фаджио снова воссоединились рука об руку, я задала свой вопрос:
– Как звали первую жену Игана Лютого?
Все веселье главного императорского дознавателя как рукой сняло.
Лицо его стало серьезным, а леденящий пристальный взгляд проникал в самую душу, заставляя напрячься.
– Я отвечу вам, только потому что на вас это ожерелье, леди Амелия. У Игана Лютого, коронованного Иннокентием Первым, была всего одна жена – принцесса Лидванская.
От нетерпения я забылась и потребовала:
– Имя, лорд!
– Каэлла Мудрая.
Глава 72
Каэлла… Что крутилось в голове, вот-вот я пойму что-то важное.
– А сестер было две? – ухватила я за хвост мелькнувшую мысль.
– Когда? – пытливый взгляд Николаса говорил о том, что я на верном пути.
Но в момент, когда я собралась конкретизировать свой вопрос, нашу пару разбил Гарольд.
– Лорд Фаджио, вас ждут, – пояснил он свое вмешательство.
Я чуть зубами не заскрипела от досады.
Так хорошо разговаривали, и вот пожалуйста!"
"Судя по смешинках в глазах, дознаватель отлично понимал, какие чувства меня разбирают.
– До встречи, леди Амелия, – сверкнул он улыбкой и поцеловал воздух над моей рукой на прощанье.
Глядя ему вслед, я возмутилась:
– Гарольд, ты не мог все испортить парой минут позднее? – я сердито стискивала резную ручку веера, висевшего у меня на запястье.
Впрочем, лже-графа, как обычно, было не пронять.
– Сейчас объявят мазурку. Думаю, у тебя тоже найдутся неотложные дела, – подсказал мне Гарольд.
Ах да.
Мазурка, за которой последует разглашение новости о том, что Мирный договор будет продлен, и начнется вся остальная заваруха.
Если бы я участвовала в этой ловушке, я бы почувствовала волнение, прилив азарта, но, увы, холодок непонятных предчувствий – это все, что мне оставалось, но с таким уделом я была не согласна.
И внезапно мир перед глазами покачнулся и обрел излишнюю резкость и яркость.
