Куда моим зеленым глазам против таких достоинств? Пела я отвратительно, рисовала и того хуже. Вот в танцах я была хороша. Ну и по словам отца, я талантливо влипала в неприятности. Вряд ли эти качества могли бы занять подобающее место в сердце нынешнего Эдуарда. Они могли покорить только того Дуду, что я знала в прошлом.
Искусав губы и отругав себя за то, что вообще думала об этом, я переключилась на дневник, добытый мной с такими пугающими приключениями. Я так и не смогла поговорить об этом с отцом, до королевского ужина не было времени, а после него отца умыкнул Бриан.
Не поручилась бы, что права, но мне показалось, это Эдуард подал знак графу, и тот увлек отца для какой-то беседы. Или это у меня уже нервы шалят? Возможно, это просто совпадение, что мне удалось узнать у отца, что все-таки затевается. Так или иначе папа все равно вернется, и я устрою ему допрос.
А пока пора было прекратить оттягивать неизбежное.
Дрогнувшей рукой я раскрыла дневник и бодро пролистала уже прочитанное, по-детски зажмурившись, когда дошла до места с описанием кабинета Вайнката.
Изучение же прочего мне ничего не дало. Наверное, я просто не понимала, что нужно искать.
Я уже извелась к тому моменту, как Клара оповестила меня, что ко мне пришли леди Уэзерфлоу и, пока еще, леди Фризголд.
– У тебя кислый вид, – сразу отметила Дель. – Позволь уточнить по какому поводу?
Признаваться мне совершенно не хотелось."
"Это же глупость: взять и снова влюбиться в Эдуарда. К тому же, я была не уверена в том, какие на самом деле чувства я испытывала.
Может, это и не влюбленность вовсе, а что-нибудь другое…
Пожалуй, есть еще одно мое несомненное качество – прятать голову в песок.
Однако, Алисию провести не так-то просто.
– Готова поручиться, что Дуду сказал какую-нибудь гадость, – усмехнулась она, занимая любимое место на оттоманке и вешая веер на неприличную часть статуи молодого обнаженного поэта. Так, кажется, она называлась. Собственно, мне ее и подарила Алисия. Уже не помню по какому поводу, но, увидев этот срам, мама отказалась увозить ее в поместье, хотя папа долго смеялся и не возражал абсолютно.
В общем, «поэт» прижился во дворцовых покоях и служил вешалкой, периодически обрастая дамскими аксессуарами.
– Не то чтобы гадость, хотя прошелся он по мне знатно, – проворчала я. – Не постеснялся припомнить мне мой ночной визит к нему, хорошо, что кроме него, поняла суть только ее величество.
– А может, это намек? – романтичная Алисия везде искала любовную подоплеку.
