— Откуда у вас это?
— Так получилось, что вчера ночью я нашла его в тайнике библиотеки северного крыла…
Мне даже показалось, что в комнате стало холоднее.
— Что же, позвольте спросить, Вы забыли вчера в северном крыле? Ночью? — тонкий намек на что-то порочное? Или нет? Не думает же он, что все эти десять лет я в ностальгии хожу поливать слезами места наших детских игр? Он серьезно?
Скрывать от Эдуарда информацию о том, что я следила за Гиневрой, не имело смысла. Она пользовалась этим же тайником. Даже если фрейлина непричастна к заговору, возможно, она знает того, кто пользовался тайником кроме нее.
Я коротко поведала, что в прошлую среду увидела, как Гиневра направляется в северное крыло, которое как раз начали готовить к приезду гостей. Поводом для любопытства стало то, что место для променада она выбрала крайне непопулярное. Скрытно следуя за ней, я проследила, как леди прошла в старую библиотеку и крайне быстро ее покинула. После ее ухода я покрутилась там, ничего интересного не обнаружила и решила понаблюдать за фрейлиной еще.
В пятницу Гиневра повторила свой маневр. В этот раз, дождавшись удобного момента, я тщательнее обследовала библиотеку, ориентируясь на следы в пыли, до которой горничные еще не добрались, и на тяжелый шлейф духов леди. Первые привели меня к тайнику, о котором я вспомнила, обшарив всю стену, а вторые указали, что я на правильном пути, когда добыла письмо, перевязанное розовой лентой. Я не решилась его вскрыть тогда, вернула на место и поспешила к Алисии, которая логично предположила, что раз есть отправитель, то должен был быть и адресат.
И когда в воскресенье я доложила ей, что в северном крыле опять пахнет лилиями, она отправилась следить за тем, кто письмо заберет. В понедельник письмо унес высокий статный дворянин. Тут-то нами и было решено переписку перехватить, чтобы в беседе с леди Гиневрой у нас были дополнительные аргументы.
— И какова же причина вашего пристального внимания к личной жизни леди Гиневры?
— К моей находке причина никакого отношения не имеет, это дело только между мной и леди Гиневрой, — сильно сомневаюсь, что Эдуарду интересны женские склоки.
— Очень жаль, что вы не хотите утолить мое любопытство, — Эдуард настаивать не стал, хотя прикажи он, никуда бы я не делась и все выложила. — Отчего же вы не пошли с этим к Фаренджеру?
— Это было моей первой мыслью, однако я решила, что право решать, кого посвятить, принадлежит только вам.
