Онлайн-библиотека книг
Довеском к данной теме выглядит еще одно неожиданное происшествие. Вчера ночью, в два часа тридцать минут, дежурному корреспонденту газеты неожиданно позвонили по телефону. Голос в трубке сказал буквально следующее: «Соловей – труп, Матушка – следующая». Абонент пожелал остаться инкогнито. Журналисты, формирующие рубрику «Криминальная хроника», склонны считать, что все эти события, а также недавние убийства криминальных авторитетов по кличке Резо и Гриб связаны между собой. Война мафии продолжается, и, судя по всему, Москва не раз еще содрогнется от автоматных очередей и взрывов средь бела дня».
Слуга поднес трубку кальяна, но Гафуру теперь было не до расслабления. Он резко поднялся с кресла. Что предпринять? Сообщить ли немедленно шейху Акмулле о разгроме банды Соловья? Вторая крупная неприятность за две недели – Гафур уже знал о провале акции на Мальдивах. Крот оказался крепким орешком, но, если он раскусил комедию с Матушкой, что кроется за этой угрозой, опубликованной в газете? Нет, такой ребус в одиночку не осилить.
Если получится убрать Крота и Сицилийца и стать единоличным королем в Москве, без помощи Шарифа, все казанские бригады признают его, Гафура Камалова, верховным лидером. Он централизует руководство, и под его началом казанская мафия обретет невиданную доселе силу. Всем надоели излишне религиозный подход ко всему муджтахида и его цепные псы из шариатской сотни, подобные опричникам покорителя Казани Ивана Грозного. Стоит попробовать, у него достаточно сил.
* * *"
"Прошли дни поста. В скромном обиталище уважаемого муршида, одиноко стоящем на левом берегу реки Казанки, готовились к празднику Ураза-байрам.
Официально шейх Акмулла не являлся ни муллой, ни главой уммы-сообщества правоверных, но власть этого человека в реальном мире была безграничной. Даже муфтий его боялся, а светские власти открещивались от шейха только потому, что кругом крутились сотрудники ФСБ.
Шейх Акмулла, хотя и плел свои интриги тайно, не считал отдельно взятую человеческую жизнь такой уж большой ценностью. Его война была продиктована более, на его взгляд, ценным мотивом. Мотив этот был холоднее мести, ибо простирался в интервалах политических амбиций и материальной выгоды. Месть же, по мнению шейха, могла быть лишь поводом для осознания более обоснованной причины.
