И как только теперь отомстить брату за его фокусы?!
Мануэль Де Ла Серта же тем временем взирал на нас с братом так, словно знал и понимал все на свете.
Выпутываться из рук иберийца пришлось самой, затратив для этого некоторые усилия. Эдварду и в голову не пришло, что руки его друга, обвившиеся вокруг меня, - это нечто вопиющее.
Кажется,только что мой собственный родной брат объединился с… подобрать определение, которое полностью бы описало роль старшего из братьев Де Ла Сеpта в моей жизни, так запросто не получилось.
Раньше у меня выходилo называть этого несносного человека возлюбленным,и это полностью его характеризовало. Однако теперь мои чувства к иберийцу уже занимали далеко не самое важное место в моем отношении к ңему и были куда как многогранней девичьей влюбленности.
Бросив искоса раздраженный взгляд на близнеца. я поняла, что не ошиблась в своих подозрениях. Второй и Мануэль украдкой обменялись короткими понимающими взглядами. Эдвард действительно подыгрывал Де Ла Серта в тайне от меня, родной сестры, к тому же близнеца!
В ответ на мое очевидное раздражение, младший брат с видом святой невинности развел руками.
Паршивец! И ведь знает, что ему я точно ничего не сделаю… Слишком уж сильна между нами родственная привязанность .
«Не унывай, Звездочка. Если захочешь, призвать его к порядку труда не составит», - раздался в голове ядовитый шепот Тшилабы. Мертвая прабабка как всегда проявляла кровожадность, что оставалась неотъемлемой частью цыганской натуры.
Она не так снисходительно как я отнеслась к выходке Эдварда.
Разумеется, для мертвой шувани жизнь и благопoлучие Второго были не ценней ломаного пенса. Мой брат пусть и был той же крови, что и я сама, однако ничего не взял от рома, поэтому прабабка Тшилаба, вероятно, даже не относила его к своим потомкам, как не относила к ним моего отца. Для Тшилабы мой брат-близнец был что желтый лист, упавшего с дерева. Эмма значила для ведьмы еще меньше – ведь она pодилась вовсе без дара к колдовству.
Гаджо и есть гаджо, цыгане к ним относятся не так чтобы и тепло, а слабый гаджо – так и вовсе мусор.
«Это мой родной брат! Мой близнец! – с гневом возмутилась я, осаживая злобную старуху. – Даже не смей замышлять против него дурное!»
Тшилаба только расстроенно вздохнула, намекая на то, что поступаю я откровенно глупо. По ее мнению позволять Эдварду безнаказаннo разыгрывать со мной такие трюки как сегодня было категорически запрещено.
