В свете того, что кусок и так в горло не лез, я вышла из-за стола голодной и раздраженной. И поскольку срывать дурное настроение на родных показалось делом совершенно недостойным, от щедрот перепало не слишком расторопной прислуге.
Горничные только отводили глаза и разбегались в разные стороны, пытаясь скрыться от меня как можно скорей. Никому не хотелось попасть под волну хозяйского гнева. Однако челяди в этот день в какой-то мере даже повезло: я так спешила покинуть дом, что даже не удосужилась как следует отчитать слуг.
Из дома я выбралась как делала это почти всю свою жизнь – выскользнула через черный ход, пробралась в сад и привычно протиснулась через прореху между досками, которая на первый взгляд была недостаточно велика, чтобы через нее пробралась и собака… Но когда очень нужно… Словом, это был мой привычный способ выбраться из особняка Дарроу, когда приходило в голову, что хорошо бы отдать дань цыганским корням и отправиться в табор.
По городу я шла не без опаски, то и дело поглядывала по сторонам.
У меня уже выработалась странная привычки – постоянно ожидать появления Мануэля Де Ла Серта. С любой стороны. Появилось у него в последнее время некое странное свойство – находить Чергэн в любой части города. Или он просто повадился слоняться вокруг табора в надежде на мой приход?
Хотя на этот раз удача оказалась на моей стороне, до кибитки тети Шанты удалось добраться… без приключений. Вот только последние дни оказались настолько напряженными, я успела так извести себя волнением, что даже обрадоваться в итоге не сумела.
Стало только еще тревожней.
Де Ла Серта точно не мог уже исчезнуть из города. Это слишком быстро даже для моего отца.
Значит, иберийцы где-то тут, в столице… И Мануэль наверняка задумал очередную пакость, и которая теперь в любой момент может oсуществиться. В том, что на такие вещи молодой человек горазд, сомневаться не приходилось. Его как будто направляет кто!
«Саспереживалась, Звездочка», - посмеивалась над моими душевными метаниями Тшилаба.
– Не твое дело, - злo отозвалась я, отличңо понимая, что ссориться с прабабкой – не самый разумный поступок. Но как было удержать в узде копившееся столько дней бессильное раздражение?
«Конечно, мое, - с усмешкой отозвалась Тшилаба, чье спокойствие не поколебала моя злость. - Ты моя правнучка, моя плоть и кровь. И ты даже ңе представляешь, насколько на меня похожа, Звездочка. Когда ты смотришь в зеркало,ты видишь мое лицо.
