Барбара уселась в первом ряду прямо перед судом присяжных, заранее побеспокоившись, чтобы именно там ей отвели место. Она хотела видеть и слышать все! Леди Кастлмэн раскланивалась направо и налево, отчего алые страусовые перья на огромной шляпе порхали, как крылья гигантской бабочки. И алые перья, и малиновые бархатные ленты, искусно задрапированные в складках роскошного платья, дополняли красочную картину, состоявшую из самой леди Кастлмэн, ее кавалеров и дам. Сегодня все должны видеть, сколько у нее друзей! Она пригласила всех на свой триумф, и все явились, даже те, кто не привык подниматься ни свет ни заря.
Проталкиваясь сквозь толпившийся у входа на галерку простой люд, они спешили засвидетельствовать верноподданнические чувства фаворитке короля.
Зал суда по случаю прибрали: постлали новые ковры, перед креслом судьи поставили букет только что срезанных в оранжерее цветов. Но было душно. Одна важная дама все время подносила к носу флакончик с нюхательной солью, чтобы не упасть в обморок. Барбара Кастлмэн, напротив, чувствовала себя бодрее, чем когда бы то ни было.
Заседание суда открыл главный обвинитель, королевский прокурор сэр Балсомбе Джонс. Он встал и начал говорить. После многих минут витиеватой и нудной речи прокурор наконец подошел к главному. Леди Кастлмэн его не слушала, болтала с друзьями, и их оживленная беседа заглушала монотонную речь обвинителя.
Пэнси все не могла сосредоточиться, внимание рассеивалось, она только улавливала, что говорится что-то важное, имеющее прямое отношение к ней.
Она непрестанно думала о Люции, чью записку спрятала на груди под тугим лифом платья."
"Пэнси, пройдя через зал суда, опустилась на скамью, сразу успокоилась и перестала бояться решения суда. Пять лет назад, наивным ребенком, она верила, что человек в маске обязательно поможет ей, и сейчас полностью положилась на Люция. Как он вызволит ее сегодня, она не представляла, но у нее и в мыслях не было, что ее могут казнить. Правда, еще полгода назад Пэнси рассмеялась бы, если бы кто-то сказал, что она предстанет перед Королевским судом по обвинению в убийстве.
Девушка взглянула на сэра Балсомбе Джонса, королевского прокурора. Хищный нос, огромный живот, глаза цепкие и холодные, тонкие злые губы – от человека с такой внешностью нелепо ждать гуманности и снисходительности. Его тягучий монотонный голос словно гипнотизировал. Пэнси как громом ударило, когда он произнес ее имя, особо выделив слова «эта злодейка».
Сначала ей стало смешно.
