И только после этого пятый человек в маске вышел из дверей комнаты для присяжных. Он остановился перед сидящими за столом и навел на них пистолеты. Десять заряженных стволов, в общей сложности, были нацелены на безоружных людей.
Все замерли, затаив дыхание… И вдруг с галерки кто-то крикнул:
– Разрази меня Бог, если это не Белоснежное Горло!
Громогласное «ура!» вырвалось, по меньшей мере, из дюжины глоток. Белоснежное Горло взглянул на галерку и улыбнулся:
– Да. Я – Белоснежное Горло. Как всегда, я пришел, чтобы устранить досадное недоразумение.
Вы можете меня выслушать?
– Мы всегда рады! – выкрикнул мужской голос.
– Благодарю вас. Именно это я хотел услышать, – ответил Белоснежное Горло и, подойдя к столу, за которым сидели присяжные и судьи, начал речь: – Уважаемые господа, неужели вы верите тому, что здесь говорят? Неужели вы не видите подсудимую? Достаточно посмотреть на нее внимательно, чтобы понять – не может эта женщина замыслить убийство человека, даже кровожадного и жестокого. А вы бы видели ее пять лет назад, когда ей только минуло тринадцать! Она была ребенком, неискушенным и невинным, и, как всякий ребенок, нежно относилась к любой живой твари.
Я говорю о животных.
Белоснежное Горло замолчал и посмотрел на Пэнси.
Она слушала его, прижав к груди руки, стараясь унять волнение, и думала о том, что проникновенный голос Люция загипнотизировал весь зал. Все слушали его затаив дыхание, не нужно было повышать голос.
– Вы теперь уже знаете, – продолжал он, – что она вышла замуж за господина Кристиана Драйсдейла, человека, по которому суд проливает слезы только потому, что его нет больше на земле.
Я ни минуты не сомневаюсь, что многие, сидящие в этом зале, помнят Драйсдейла, самого жестокого, грубого и мерзкого сборщика налогов, который когда-либо ступал по земле Англии. Он вымогал деньги у каждого, кого знал; облагал людей своими собственными налогами, помимо тех, что устанавливал парламент; брал взятки у тех, кому было что скрывать от государства, а затем выдавал их, когда у них кончались деньги и поживиться было уже нечем.
Особенно измывался Драйсдейл над женщинами – они боялись, что он отнимает у них сыновей и мужей, объявив их роялистами. У своих жертв он вытягивал все до последнего фартинга, а когда те проклинали его, смеясь выдавал властям. И бедняг либо вешали, либо отправляли на галеры за несовершенные ими преступления. Вот таким был господин Кристиан Драйсдейл, чьи поступки недостойны мужчины.
