Леди Дарлингтон не слышала, как вошла племянница, она с трудом открыла глаза, почувствовав, что Пэнси склонилась к ней.
– Вы спали, тетя Энн?
– С какой стати? – недовольно фыркнула тетушка. – Я читаю и всего лишь на миг прикрыла веки, чтобы поразмыслить.
Пэнси старалась всем своим видом показать тете Энн, что допустила бестактность и виновата, однако глаза сверкали и искрились помимо желания. Она осторожно сказала:
– Извините, тетушка, за беспокойство, но нам пора одеваться. Сегодня мы приглашены на ужин к леди Хайд.
– Я и сама не забыла! С чего бы это леди Хайд созывает ради нас гостей? – проворчала тетушка.
– Полагаю, гостей там соберется немного, разумеется, опять начнутся расспросы про Ньюгейт. Признаться, я не могу без отвращения вспоминать об этой грязной тюрьме, не говоря уж о том, чтобы рассказывать.
– Ничего, детка, не поделаешь – на тебя нынче мода, – заметила леди Дарлингтон. – Вот и сегодня поступило, по меньшей мере, пятнадцать приглашений на ужин. А я не перестаю поражаться тому, что, когда ты сидела в тюрьме, визитеров почти не было.
И полдюжины не набралось бы за все время. Да и то приходили крадучись, как бы кто не заметил.
– И неудивительно! Лишний раз убеждаешься, как мало при дворе искренних друзей и как мало стоят заверения в любви и преданности некоторых, – улыбнулась Пэнси.
– Вот, вот! Рудольф как раз будет на этом ужине, – подхватила леди Дарлингтон. – Уж в его преданности сомневаться не приходится. Он каждый день наведывался ко мне, когда ты была в тюрьме.
– Его интерес мне понятен, – резко ответила Пэнси.
– Если бы знала, что он будет на вечере у леди Хайд, то упросила бы тебя не принимать приглашение.
– С какой стати? Тебе нужно не бегать от него, а прямо, без обиняков, сказать, что замуж за него никогда не выйдешь, если, конечно, действительно не собираешься. Отрезать раз и навсегда! – кипятилась тетушка.
– Кузену не ответы, не слова мои нужны, а деньги, тетушка Энн! Деньги… Я нисколько в этом не сомневаюсь. К тому же он меня не любит, несмотря на пылкие заверения в своем чувстве.
Я же вижу, какими глазами он смотрит на леди Кастлмэн, и абсолютно убеждена: по-настоящему Рудольф любит только ее.
– Мужчина может любить одну женщину и желать другую, – глубокомысленно изрекла леди Дарлингтон. – Не истолкуй мои слова превратно: я вовсе не хочу, чтобы ты вышла замуж именно за него. Я ему не доверяю, но почему – до сих пор объяснить себе не могу.
Пэнси хотела объяснить ей, в чем тут дело, однако промолчала.
