Одета она была неряшливо, должно быть, одевалась в спешке.
– Миледи, миледи! – запричитала она, и Пэнси сразу ее узнала.
– Миссис Бонне, – воскликнула Пэнси. – Как я рада вас видеть!
Жена викария присела в низком поклоне;
– Ох, миледи, когда мне муж сказал, что вы приедете сегодня утром, я едва ему поверила. Вы уж нас извините, что мужа пока нет дома, вы прибыли ранее условленного часа. Муж скоро придет. Не желаете зайти в дом и пропустить стаканчик вина? Вам, наверное, не помешает привести себя в порядок после дороги.
Пэнси поблагодарила женщину и взглянула на Рудольфа, боясь, что он откажется от этого знака внимания в ее честь.
– Стаканчик вина и мне не помешает, – сказал он резко и направился следом за Пэнси и миссис Бонне по дорожке, ведущей к дому викария.
В комнатах было не убрано, перед камином на полу рассыпана зола, И шторы еще не раздвинуты. Миссис Бонне засуетилась, бросилась поправлять подушки на диване, одергивала скатерть на столе и все извинялась за беспорядок.
– Если бы я пораньше узнала о вашем приезде, леди Пэнси! – без конца повторяла она. – Мой муж сообщил мне, когда я уже спать ложилась. Это так на него не похоже. Наверное, мистер Рудольф приказал ему помалкивать. Мой муж не привык рано вставать, все боялся проспать и попросил меня разбудить его пораньше, до вашего приезда. А под утро, часа два тому назад, прибежал младший Томми Ходж и сказал, что дедушка умирает и его нужно соборовать. Вы, миледи, помните старого Якоба Ходжа? Пятьдесят лет был кузнецом.
Теперь-то в кузне его племянник.
– Конечно помню, – ответила Пэнси.
– – Ничего себе никогда не позволял, ну разве элем любил побаловаться, когда урожай собирали, – вспоминала миссис Бонне. – Да уж должен бы и вернуться мой благоверный, хотя старый Якоб и в мир иной не отойдет спокойно. Всю жизнь был воителем, так что костлявая еще помучается с ним.
Пока она сбивчиво все это объясняла, на столе появилась бутыль с вином, а когда Пэнси от вина отказалась, миссис Бонне принесла стакан молока.
И получаса не прошло, как появился викарий. Рудольф во время его отсутствия бросал нетерпеливые взгляды в окно, а Пэнси успела привести себя в порядок и даже сполоснула руки. Миссис Бонне так и не закрывала рта, все говорила и говорила, что было весьма кстати, поскольку это избавляло Пэнси от необходимости скрывать волнение и отчаяние, которые охватывали ее с каждой минутой все сильнее.
