Были они одного роста, и глаза смотрели прямо в глаза, На мгновение во взглядах отразилась оценка, какую каждый дал другому, Они смотрели друг на друга не как король и подданный, а как двое мужчин одного сословия, Чарльз заслонял собой проход, держа в одной руке шляпу с плюмажем, в другой – хлыст, и пройти мимо было невозможно,
– Вы Люций Вайн, – произнес король. – Давненько мы с вами не встречались,
– Пятнадцать лет, сир, – ответил Люций."
"– Я не забыл, – кивнул Чарльз.
– Я частенько потом смеялся, вспоминая то представление, которое вы устроили, когда мчались на коне в моей шляпе, а люди Кромвеля неслись вслед, приняв вас за меня. Хотя в то время мне было, признаться, совсем не смешно и я, по правде сказать, думал, что пробил мой последний час. Вот тут-то вы и пришли на помощь!
– Я был счастлив оказать услугу вашему величеству,
– И вот теперь вы женились на любимой фрейлине королевы.
Пэнси все еще была в смятении. Разве король не понял, кто перед ним? Неужели он не знает, что разговаривает не только с Люцием Вайном, спасшим ему жизнь, но с Белоснежным Горлом, известным разбойником? Нет, Люцию необходимо либо сразу же подавать прошение о помиловании, либо попытаться немедленно скрыться – нервы ее были напряжены до предела. И в этот момент Чарльз вышел на крыльцо и, обращаясь к Люцию, громко произнес:
– Разрешите представить вас сопровождающей меня свите.
После всего, что рассказала о Стейверли ее сиятельство, да и еще кое-кто, у меня появилось желание увидеть поместье самому. Сегодня утром я решил посетить эти места. И вот я здесь, вместо того, чтобы находиться в Хэмптон-Курте. Да, должен сказать, что, перед тем как въехать в парк, мы заметили много необычного.
Пэнси обвела глазами церковный двор. Нет, бежать не удается. Многочисленная свита заполнила все пространство, и самое главное, Пэнси заметила Филиппа Гейджа.
Неужели король устроил ловушку и прибыл только для того, чтобы присутствовать при аресте разбойника? Пэнси подошла к Люцию поближе и взяла мужа за руку. Пусть все видят, что какая бы участь его ни ожидала, она готова разделить с ним судьбу. Люций почувствовал ее волнение, угадал тревогу и пожал ее пальчики, как бы успокаивая.
