Этель его не понять! Вот уже двадцать пять лет она была ему верной женой, хотя никогда не понимала его. Впрочем, он женился на ней потому, что ее отцом был генерал-губернатор Белфордшира и Этель предстояло унаследовать уютный дом и процветающее поместье. Она и в девичестве была тощей и угловатой, а сэр Филипп любил пышных женщин. Нельзя иметь все сразу, подумал он тогда, как подумал и сейчас, вспомнив глубокие декольте леди Кастлмэн, которые скорее открывали, чем прятали ее прекрасную грудь.
– Филипп, мы приехали! О чем ты мечтаешь? – воскликнула леди Гейдж, возвращая его к действительности, – нужно было выбираться из кареты.
Во дворце они разошлись в разные стороны. Леди Гейдж свернула налево, к комнатам графини Дарлингтон, с окнами, выходящими на реку, а сэр Филипп – направо, к леди Кастлмэн, окна ее покоев смотрели в королевский сад.
«Апартаменты ее светлости совсем рядом от короля», – с ухмылкой заметил про себя сэр Филипп, вообразив, что благодаря собственной проницательности обнаружил сей факт первым, тогда как весь двор только это и обсуждал, когда Барбара Кастлмэн появилась в Уайтхолле.
Леди Гейдж подошла к парадной двери одновременно с Рудольфом Вайном, и когда тот, сняв шляпу, вежливо поклонился, она в ответ одарила его, как ей казалось, пленительной улыбкой, на самом деле леди Гейдж лишь скривила губы, что сделало ее еще больше похожей на лошадь.
– Вы сегодня здесь обедаете, мистер Вайн?
– Да, и смею заметить, я безмерно счастлив узнать, что вы тоже входите в число приглашенных, – обворожительным голосом произнес Рудольф.
В течение многих лет он старался быть очаровательным и с пожилыми дамами. Во многих случаях такое поведение себя оправдывало, и сейчас он очень хотел угодить жене Филиппа Гейджа. Пока они ждали, когда им откроют дверь, он взглянул на ее шелковое платье цвета шафрана и тихо произнес:
– Какое у вас очаровательное платье, леди Гейдж. Не часто встретишь умную женщину, которая знает толк в нарядах.
Лучшего подхода к леди Гейдж он не мог и придумать.
Долгое время она считала, что стоит неизмеримо выше скучных жен Белфордшира. Она считала себя начитанной дамой и воображала, что, будь у нее счастливая возможность, открыла бы салон, членами которого стали бы самые остроумные и даже гениальные люди столетия.
Леди Гейдж жеманно улыбнулась, завораживая Рудольфа взглядом, и, подойдя ближе, сказала:
– Мы с вами поболтаем как-нибудь. Мне кажется, у нас много общего.
