Безмерно одинокая, Джессика неотступно видела в тишине их лица, темные волосы и зеленоватые глаза сына, волевой подбородок Лето, взгляд его строгих серых глаз. Но шли монотонные, похожие один на другой дни, и черты любимых лиц расплывались, теряли четкость, все труднее становилось цепляться за реальность, ускользавшую в смазанный и неопределенный туман. Джессика с собачьим упрямством пыталась применить все, чему ее учили в Бинэ Гессерит. Она вызывала образы герцога и сына, по кускам собирала воспоминания и старалась сосредоточиться, сосредоточиться до такой степени, что черты Пола и Лето снова обрели ясность и четкость, а их присутствие еще сильнее укрепляло ее дух.
Она уговаривала себя, что это похоже на тренировку мышц – ментальных мышц. Виртуально она постоянно возвращалась на Каладан, чтобы не расставаться с любимыми.
От воспоминаний ее пробудил мелодичный звук.
– Я пришла навестить тебя, сестра Джессика, – произнес женский голос, показавшийся знакомым.
Открыв глаза, она увидела Ксору, стоявшую в дверях.
Джессика вышла из своего транса, сфокусировала взгляд, чтобы снова оказаться в реальности, здесь и сейчас, и смотрела на входившую в камеру женщину. Как же Ксора похожа на нее ростом, волосами и строением лица.
От возмущения и обиды Джессика сморщилась. Ксора усыпила ее бдительность сладкими речами, обыграла то, что их объединяло, но только чтобы предать. Вспомнилась статуэтка, три идеализированные фигурки, сломанные бессердечной Рутин.
– Хочешь причинить мне еще боль? – спросила Джессика.
– Ты уже сделала все, что могла, чтобы меня заперли здесь и забыли.
Ксора не стала подходить к Джессике близко.
– Наказания Бинэ Гессерит не длятся вечно, но вечно влияние Ордена сестер.
– Я уже чувствую себя так, словно наказание длится целую вечность, – сказала Джессика, держась на краю своего неудобного ложа. – Ты всегда служила у них шпонкой или просто увидела возможность отличиться?
Лицо Ксоры окаменело.
– Это моя обязанность – доложить о пророческих сновидениях твоего сына.
Это такая важная информация! Если бы ты сама об этом сказала, то не оказалась бы здесь.
– Это ты заперла меня здесь, – произнесла Джессика, прекрасно осознавая всю бесполезность и бессмысленность таких обвинений. Ксора непробиваема.
– Я вольна делать предложения, даже плохие. – Ксора подошла ближе, хотя Джессика не приглашала ее. – Твое преступление заключается в том, что ты приняла предложение, способное навредить Ордену сестер.
