— в свою очередь чего-то испугалась Жнеда.
— Я уже занимаюсь твоим вопросом, — добавила Ди для большего успокоения совсем уж нервной девушки.
Правда ведь занимается, не так ли? Вот и сестре написала. Разве что не спросила, удалось ли той что-нибудь выяснить. Но время действительно есть, да же?
Недавно поселившийся в ней червячок совести вновь неприятно завозился в груди, и Ди пришлось мысленно на него ругнуться, чтобы он на время затих. Помнит она обо всем, все знает.
Но сейчас есть дела объективно поважнее.
— Иди и ни о чем не переживай, — сказала служанке.
Та опять закивала, повторно пролепетала: «Спасибо, миледи», — и поспешила по коридору к выходу. В свой желтый флигель, надо полагать.
А Диана повернулась к двери и наконец постучала.
***"
"— Да-да! Войдите! — откликнулся знакомый голос.
И сердце совершенно спокойной до этого Дианы сразу же ускорило свой бег. Да что ж такое-то...
Сжав зубы и несколько раз глубоко вздохнув, она таки нацепила на свое лицо маску спокойствия и дернула дверь на себя.
Кабинет оказался меньше, чем Диана себе представляла. И да, окно в нем имелось — и решетки тоже.
А уже через миг Ди поняла, что ошиблась: кабинет был немаленьким, просто по всему его периметру располагалось столько стеллажей, что они поглотили большую часть пространства. Полки, полки, книги, книги, папки с бумагами, а посередине стол и два стула.
Один спинкой к окну — хозяина кабинета. Второй — к выходу, для посетителей.
Дивана в кабинете не было, это Ди отметила сразу. Никакой личной жизни на рабочем месте, господин управляющий? Впрочем, мало ли вариантов при желании?
Увы, немного, поняла она, рассмотрев стол. На нем было навалено столько документов, что для чего-то, кроме работы, он тоже вряд ли годился. Правда, «навалено» в данном случае, конечно, не то слово — картонные папки и просто листы бумаги лежали на столе высокими ровными стопками, окружая хозяина кабинета, как прямоугольные скалы со срезанными вершинами.
Марко сидел на месте и что-то не прекращая писал. Время от времени перелистывал в тетради на страницу назад, чтобы свериться с данными, и продолжая записывать. Вид у него при этом был донельзя серьезный и сосредоточенный. Глаза на гостью он так и не поднял.
