Дернулась от неожиданности и... наверняка рухнула бы носом прямо в яму, чтобы составить компанию мертвому кузнецу, если бы Марко не успел среагировать и не обхватил ее руками под грудью, крепко прижимая к себе. Ди даже показалось, что она лопатками ощутила, как бьется его сердце.
Раз-два-три — и момент истаял. Марко попятился от ямы, увлекая ее за собой, а потом разжал хватку и отошел обратно к могиле, сделав вид, будто бы ничего не произошло.
Оно и не произошло, в общем-то, но сердце Дианы предательски совершило кульбит, а когда он перестал ее касаться, и вовсе зачастило, словно пытаясь громким стуком привлечь к себе внимание и вновь получить объятия.
Хотя нет. Она все же ошиблась. Когда Марко вновь опустился на корточки перед могилой, его спина явно была напряженнее, чем прежде.
— Хм... — Ему даже пришлось откашляться, прежде чем заговорить вновь. — Да, ты права, это перо.
Диана не ответила.
Тогда Марко выпрямился и обернулся. А она все еще стояла, глядя на него во все глаза, и кусала губы.
Нельзя так с ней.
Просто нельзя. Потому что, если голова у нее еще что-то понимает, то тело — нет! И это тело, черт его дери, реагирует на прикосновения привлекательного мужчины. А вынужденное воздержание даже не собирается входить в привычку, как рассказывают некоторые, а делает ее только еще более «голодной».
Наверное, это было написано у нее на лице. Да и плевать, потому что у него написано было совершенно точно.
Марко шагнул к ней, не сводя с нее глаз.
Диана прикусила нижнюю губу едва ли не до крови, и.
.."
"Он целовался как бог. Во всяком случае, именно так Ди это себе представляла. Жадно, страстно и одновременно нежно. Безумное, казалось бы, невозможное сочетание, от которого перехватывало дыхание и подкашивались ноги.
Его пальцы запутались у нее в волосах. Она вцепилась в его плечи, чтобы не упасть. Все чувства обострились, а мир вокруг померк и схлопнулся до маленького участка земли, на котором они стояли. И плевать, что всего в шаге от них разрытая могила, где вечным сном спит Четырехпалый Джо, плевать, что они на кладбище — на все плевать, потому что такого наслаждения Диана, кажется, не испытывала никогда в жизни.
Марко взял себя в руки первым. Прервал поцелуй и отстранился. Правда, не слишком и все еще держа ее в объятиях.
— Не смей останавливаться, — прошипела Диана с закрытыми глазами. Не хотела открывать, чтобы он ненароком не прочел в них бушевавшую в ней в этот момент бурю эмоций, среди которых, к ее позору, была не только похоть.
