— Что?
— Когда он начал играть в карты и проигрался так, что хоть вешайся. Только вешаться — это бесплатно и долги не закроет.
Диана часто заморгала, пытаясь осознать, что он только что сказал.
— Погоди. — Она приподнялась на локте. — Ты хочешь сказать, что...
— В Аленсии в рабство может попасть любой, кто сам не способен справиться со своей жизнью, — продолжил Марко, проигнорировав ее не до конца озвученный вопрос. — Ловят на улицах беспризорников, чтобы приносили государству пользу. Забирают должников.
Содержать детские дома и тюрьмы — это дорого. Поэтому и то и другое сокращено до минимума. А вот рабство и рабский труд знатно кормят бюджет.
— Только не говори, что брат повесил свой карточный долг на тебя! — не выдержала Диана, уже догадываясь, к чему он ведет.
Марко усмехнулся.
— Нет, конечно. Тогда я был бы бедной-несчастной жертвой, а не идиотом... Заемщик подал в суд. Выплатить долг было нечем. Только если продать дом и купить что-то поменьше, но это и покрывало лишь проценты.
А пока я узнал, что происходит, процентов там накапало немало.
— И только тогда он пришел к тебе, — прошептала Диана, вновь укладывать рядом.
— Нет, — вздохнул Марко. — Узнал я, когда к нам пришли судебные исполнители. Оказалось, что все сроки давно прошли и ждать, пока суть да дело с куплей-продажей дома, никто не будет. Короче говоря, или идете добровольно, или тащим силой.
— И ты пошел вместо него, — ужаснулась Диана, неосознанно впиваясь пальцами в его руку.
Но Марко даже не шелохнулся, она сама сообразила, что творит, и разжала хватку.
— Вроде того, — пробормотал он. И кажется, Ди начала понимать, почему ему хотелось выключить свет. — Представь, у Рины схватки, повитуха пугает, что ребенок лежит головой не в ту сторону, Арни рвет на себе волосы и умоляет сделать хоть что-нибудь, а рядом стоят вооруженные мордовороты и напоминают, что время дорого. Ну и я, весь такой благородный герой, которому только-только стукнуло двадцать два, говорю: «У моего брата жена рожает, берите меня».
Диана зажмурилась. Она считала своего брата порой той еще сволочью, но все же не могла представить, чтобы Дерек мог так поступить с ней или с Лиззи.
— А он? — спросила тихо.
— А он? — эхом повторил Марко. — Он заливался слезами и обещал немедленно заняться продажей дома.
— То есть все-таки из рабства можно выкупиться? — снова запуталась Ди. Потому что картинка в ее голове совершенно не складывалась.
