Диана послушалась, и кузен довольно улыбнулся. — Это — рабыня. Ее наказывает такой же раб. Это — нормально. Здесь такие порядки. Если тебе не нравится это видеть, мы сейчас же уйдем. Ты ведь сама настояла, чтобы мы сюда пришли. Ну? — Себастьян участливо заглянул ей в глаза. — Тебе лучше? Успокоилась?
Лучше. Потому что свист кнута прекратился — экзекуция закончилась.
Диана отвела взгляд, уставилась в выкрашенную зеленой краской деревянную стену флигеля.
— Гордис и Тария тоже рабы? — От шока она даже не перепутала имена.
Не потому ли слуги тут такие запуганные? Не поэтому ли...
Ди не додумала мысль — Себастиан усмехнулся.
— Скажешь тоже. Нет, Гордис и Тария не рабы. Многие здесь — наемные работники, которые вольны уйти в любой момент. — Диана снова подняла к нему глаза, и его улыбка стала шире. — Вольны, но не уходят, потому что им здесь хорошо живется. Веришь?
Ди дернула плечом, прося ее отпустить. И стоило мужчине убрать ладони с ее плеч, она повернулась и сама обвила его руку так же, как несколько минут до этого.
— Да. Но я хочу уйти.
Сзади слышались голоса, плеск воды и редкие стоны несчастной рабыни.
Диана малодушно не обернулась.
***
— Я думала, рабство давно запрещено.
— Так и есть, дорогая кузина, так и есть. — Себастиан снова ласково поглаживал ее кисть на своем локте. — Но в других странах нет. Аленсия, Гвидор, Кеннория...
— Дхор, — подсказала уже сама Диана, припомнив уклад соседних государств, изучение которого входило в обязательную программу обучения.
— Ну, вот видишь, — обрадовался спутник.
— Ты все знаешь. А если раба купили в одном из этих государств, то что?
— Что? — эхом повторила Ди.
— То он раб по законам того государства. И если его привезти сюда, документы на собственность не утрачивают своей силы.
— Но в Реонерии рабства нет.
— Поэтому здесь нельзя попасть в рабство и нет рабских рынков, — покивал Себастиан. — Но собственность есть собственность. И с рабами можно поступать так, как и с любым имуществом.
— А можно убить?
— Нет. — Улыбка кузена стала снисходительной.
— Убийство — это убийство, и оно строго карается по реонерийским законам.
А рабство, значит, не карается?
Почему-то Диану это задело. Нет, она никогда не сюсюкала со слугами, как та же Эль, которая даже свою кухарку в детстве звала «бабушка Мирта», но искренне считала: не нравится — иди ищи место получше. И нанятые работники уходили и искали, а другие искали, находили и приходили. Круговорот слуг в природе. Плохо работает — уволить.
