— Да погоди ты! — Не выдержал, обогнал ее в два широченных шага (чертовы каблуки!) и, схватив за руки, прижал лопатками к стене. — Стой, кому говорят.
— А ну, пусти! — Ди дернулась, пытаясь высвободить запястья. Но не тут-то было: кузен держал крепко. Не больно, чтобы могли остаться синяки, но зафиксировал на славу. — Я сказала: пусти! — окончательно вызверилась она. — Я маг, ты забыл? Со мной не получится как с беззащитными служанками и рабынями. Я и сдачи могу дать!
По кончикам ее пальцев пробежали черные искорки, и Себастиан сдал назад.
В прямом и переносном смысле: выпустил ее руки и отступил. Правда, недалеко, по-прежнему не давая ей пройти.
— Что ты сказала? — Его лицо окаменело, в глазах зародился нехороший блеск.
— Что слышал. — А вот Диана идти на попятный не собиралась. Не сегодня. — Знаешь, что я люблю в этой жизни больше всего? — Кузен качнул головой, явно не понимая, к чему она ведет. — Удовольствие, — отчеканила Ди. — Взаимное. А ненавижу — принуждение.
А теперь физиономия кузена вытянулась.
— Тебе что, напели, что я насильник?
— Нет. — Пришел черед Дианы покачать головой. — Но ты не принимаешь отказов, а несчастные женщины не смеют тебе противиться.
Себастиан скривился.
— Так уж и несчастные. Я хозяйский племянник — это честь для них.
— Оставь эту честь себе! Я — не они.
После чего оба замерли, испепеляя друг друга взглядами.
— Дура! — вдруг припечатал кузен. И Ди удивленно моргнула. Неожиданно… Себастиан же коротко возвел глаза к потолку, а затем снова уставился на нее, прожигая взглядом.
— Ты что, совсем ничего не понимаешь? — его голос внезапно стал тише, словно кузен только теперь забеспокоился, что их разговор могут подслушать. — Сколько старухе осталось? Год? Два? Все равно недолго, — еще тише и вкрадчивее.
Диана нахмурилась, наблюдая эту метаморфозу, и даже не сразу осознала, кого он назвал старухой вместо привычной «дорогой тетушки».
— Даже так… — пробормотала она.
Но Себастиан воспринял ее реакцию по-своему.
— Так. Так! — закивал он и продолжил, хоть и почти шепотом, но с еще большим жаром и убежденностью.
— Подумай сама, зачем мы тут вдвоем на склоне ее лет? Ближе родни у нее нет. Она наверняка собирается оставить Сливду нам!
А теперь его глаза блестели как от лихорадки. Бедный алчный кузен, считающий себя самым хитрым во всем поместье.
Диана хмыкнула, сложила руки на груди и одарила мужчину оценивающим взглядом.
— Прямо-таки «нам»?
— Конечно, нам, — обрадовался тот, что она наконец поняла. — Как паре.
