Леди не по зубам

Колёса вдруг зашипели и стали спускать, как детские мячики, которые проткнули гвоздём.

– А-а, гады, всё-таки не бронированные у вас шины-то! Всё-таки брешь, плешь и седину на висках я вам обеспечил! Если тронетесь с места, будете отскребать автобус по всему ущелью! А если тронете нас, мои пацаны сделают из вашей группировки младшую группу детского сада! Будете писать в штаны, учиться говорить заново и искать мамин подол!!

Не знаю, что больше подействовало на борисовцев: угроза столкнуть «скул бас» в пропасть, простреленные колёса, или неистовое бешенство деда.

А может, у них была какая-то установка, которую они не имели права нарушать? Во всяком случае, джипы не тронулись с места, не предприняли попыток преградить нам дорогу и позволили побледневшему камазисту вытащить автобус на дорогу. Адабас поднял с земли камень и запустил им в лобовое стекло одного из «Патролов». Стекло жалобно хрустнуло и пошло мелкими трещинами. Я приготовилась умереть под шквальным огнём, но ничего такого не произошло.

– Дух дорог жжот! – довольно сказал Адабас, отряхивая руки от дорожной пыли.

– За мной! – заорал Герман, запрыгивая за руль. Не успела я подумать, что он довольно странно ведёт себя для бандитского ставленника, как все стремительно погрузились в автобус – первым Ильич, за ним Рокки, потом Сазон, Адабас и я.

– Записывай, доча! – крикнул дед, проверяя обойму в «Макарове». И довольно добавил: – С такими конкретными пацанами нужно уметь очень конкретно разговаривать.

Благодарно махнув обалдевшему камазисту рукой, Герман с пробуксовкой стартанул с места.

– Глеб с Дэном должны нам навстречу выйти. Там вдоль реки наверняка дорога в обход трассы есть! – озадаченно сказал он по громкой связи.

Я так и держала, прижав к груди, жилет Дэна. Абросимов гнал автобус на предельной скорости и, надо признать, он делал это не хуже Бизона. Я всё-таки додумала до конца мысль, что Герман странно ведёт себя для «подсадной утки». А может, именно поэтому с нами не расправляются, как с новорождёнными котятами?! Может быть, именно поэтому в нас не стреляют?

Я огляделась, на меня никто не обращал никакого внимания.

Абросимов сосредоточенно вёл автобус, Адабас и дед прильнули к окну, высматривая, нет ли преследования, Ильич… Ильича вообще не было видно, он или залез в своё любимое укрытие под кровать, или спрятался в туалете.

Я аккуратно вытащила из-под полки Германа его дорожную сумку и расстегнула молнию.