Онлайн-библиотека книг
– Когда скот задыхается, – вкрадчиво сказал Адабас, – ему делают так: «Ха-а!!» – страшно заорал он в лицо Ильича и изо всех сил шибанул в бубен.
На сей раз шаманские штучки сработали. Троцкий сделал судорожный вдох и открыл глаза.
– Сердце что-то прихватило, – пожаловался он и потёр грудь с левой стороны.
– Когда у скота прихватывает сердце… – начал шаман.
– Не надо!! – в панике заслонился от него Троцкий и, собрав последние силы, сел. – Не надо лечить меня вашими варварскими способами! Я не скот!! Я… человек.
Мы переглянулись и расхохотались.
– Может, в каталажку его? – задумчиво спросил дед. – В сортир?!
– Не войдёт, бля, – покачал головой Мальцев. – Там и так уже двое сидят. Теснотища!!
– Вы надо мной издеваетесь, да?! – простонал Троцкий. – Да?! – повысил он голос. – Да, я слабый человек, да, может быть, трус! Вы тут все герои, а я – посмешище! – Он вдруг закрыл лицо руками и затрясся всем телом. – Презирайте меня! Издевайтесь! Делайте своё «Ха-а!», словно я скот!
Мы с Бизей переглянулись.
Я тоже пожала плечами. Эмоции Ильича, даже будучи искренними и бурными, не вызвали у меня никакого сочувствия.
– Кровь, – прошептал Троцкий, резко задрав ноги вверх. – Тут на полу кровь! И автоматы! А мотоцикл откуда?! О господи, валидол есть?
– Нет! – хором ответили мы.
– Сердце, сердце пошаливает, – начал тереть грудь. – Я как услышал выстрелы, испугался… себя не помню… Залез куда-то… Куда? – Он затравлено огляделся.
– В отделении для дамских сумочек, – улыбнулся Бизон."
"– А-а-а! Для сумочек… Мне плохо там стало, душно, тесно, – я же не сумочка! Снаружи стреляли, я сознание потерял. А потом это «Ха-а!»… и я очнулся. Здравствуйте, Елизар! Я так рад, что вы живы! И мартышка ваша жива?! Вот уж не ожидал… Кстати, где Герман Львович? Его убили?!
– Посадили, – сказал Елизар.
– Как… посадили? Куда?
– Пока в сортир, а там видно будет, – вздохнул Бизя.
– Господи, – схватился за голову Троцкий. – Значит, всё хорошо? Всё хорошо, да?!
– Не знаю, – пожал Бизя плечами. – Если за пару часов с нами ничего не случиться, то…
– Нет, всё хорошо! – завопил Ильич. – Всё хорошо, – погладил он себя по груди. – Я больше не хочу туда, – показал он на место для сумочек.
