Леди не по зубам

Они сидели друг против друга и странным образом были похожи безжизненностью и перекошенностью лиц.

– Развяжите меня, – попросила Лаптева.

– Развяжите её, а то у нашей пловчихи руки затекут и отвалятся, – кивнула Элка. Мальцев повозился за спиной у Викторины и вернул на шею свой яркий платок.

– Ничего кошечка, – одобрила Элка мясо. – Вкусная."

"– Под лаврушкой, петрушкой, укропом, перцем и кетчупом любая гадость сойдёт, – буркнул я, жуя без разбора всё, что попадалось под руки в темноте.

– Да барашек это! – заверил нас Адабас.

 – Только очень маленький. Практически новорождённый.

– Господи, жалко-то как! – с набитым ртом вздохнула Беда.

Сазон, судя по всему, решил всерьёз напиться, потому что подливал и подливал себе водки, и опрокидывал стаканы один за одним, бормоча себе под нос каждый раз: «За дружбу!».

– Ну, вот и всё прояснилось, – вздохнула Элка, насытившись.

– Вовсе даже не всё, – буркнул я, имея в виду загадочное происхождение барана.

– Всё! Я знаю, кто убил Оскара Васильевича и Марию Ивановну! Я знаю, кто украл у нас телефоны и деньги!!

– Да ну?! – усмехнулся я.

 – Боюсь, что новых открытий я больше не выдержу. Хотя… после того как меня заказал лысый хрен с третьего этажа, которого я толком и знать не знал, я уже ничему не удивлюсь. Директоров убил Марик, да?! Или кто-то из борисовцев. Это и кошке понятно.

– Наивный ты, Бизя. В нашей команде был человек, который легко справился с этим без Марика. – Элка включила в мобильнике яркий фонарь и направила свет в лицо Викторине.

Лаптева сначала зажмурилась, но потом открыла глаза и усмехнулась – кривенько, мерзко, с вызовом.

– Ты хочешь сказать… – удивился я. – Нет, этого не может быть! Зачем?! Да и сил бы у неё не хватило!!

– Ты забываешь, Лаптева мастер спорта по плаванью. Да она тебя одной левой завалит, если нападёт неожиданно! У пловчих очень сильные руки.

– Зачем? – повторил я, понимая, что Элка, скорее всего, как всегда права.

– Я тут на досуге позвонила своим приятелям из РОВД, попросила пробить человечка.

Так вот, Лаптева Викторина Юрьевна, семьдесят седьмого года рождения, в прошлом судимая за разбой и соучастие в убийстве. Отсидела пять лет, освобождена досрочно за примерное поведение.

– Не может быть! – ахнул Троцкий.

– Может. Уж не брали бы вы, Владимир Ильич, на работу людей по звонкам нужных людей из автосервиса! – тяжело вздохнула Беда.

– А я что… Я и не брал. Она сама пришла! – Судя по тени, Троцкий начал отползать от стола к окну.