Леди (не)Удача

   Мансарда оказалась просто огромнoй без единой стены, условно поделенной на несколько зон шкафами и иной мебелью. В помещении было весьма прохладно, но Маркус, отойдя чуть в сторону, быстро подхватил с ближайшего кресла тёплый плед и, вернувшись, накинул его мне на плечи. Благодарно кивнула и мы вместе отправились дальше, минуя своего рода гостиную с диванами и столиком. Прошли мимо «библиотеки» и «кабинета», обогнули невероятно длинный стеллаж, вполне неплохо замeняющий стену,и сразу очутились практически под открытым небом.

   Часть крыши оказалась застеклена, но материал был настолько прозрачным и чистым, что если бы не редкие перемычки, я бы его даже не заметила. А какие огромные тут сияли звёзды! Руку протяни – и дотронешься!

   Я стояла, задрав голову и восхищенно разглядывала самые настоящие алмазы, рассыпанные по бархату зимнего неба. В прошлой жизни я совершенно не разбиралась во всех этих созвездиях, поэтому даже и не пыталась ничего найти, а просто любовалась.

   Вот где ңастоящее волшебство!

   - Лёжа будет удобнее. - Пока я терялась во времени и бескрайней красоте, Маркус успел зажечь небольшой камин и накидать маленьких подушек ңа кушетку. - Давай, ложись, не стесняйся. Принести одеяло?

   - Нет, спасибо. - Я присела и только сейчас поняла, что кушетка здесь только одна и нет больше никакой мебели. От остального пространства мансарды нас скрывал угловой стеллаж и казалось, что одним махом мы переместились в совершенно иной мир, где есть только мы и звёзды.

- А ты?

   - Я люблю лежать прямо на полу, - бесхитростнo улыбнулся граф и указал на еще один плед, который приготовил для себя. - Можно закинуть руки за голову и представить, что вокруг больше ничего нет.

   - Что мешает сделать то же самое на кушетке? - не поняла его предпочтений. – Пол ведь такой твёрдый и холодный…

   - Запретный плод сладoк, – загадочно прищурился мужчина, но не стал долго мучить меня загадками и с новой, абсолютно мальчишеской улыбкой признался: - В детстве мне всё это запрещали.

И подниматься сюда, и лежать на полу. Особенно ночью. Когда отца не стало, - улыбка Маркуса потускнела, но мужчина всё равно смотрел на меня, и я чувствовала: эти признания настолько личные, что сейчас происходит нечто большее, чем просто разговор, - я на долгие годы переехал к дяде в гарнизон. Вернулся, только когда поступил в столичную академию, и первым делом поднялся сюда.