Леди полуночи

Кейт опустила щенка еще на полдюйма.

Дрожь опять пробежала по его животу.

– Баджер, фу! – скомандовал он, хотя и понимал, что это бессмысленно: собака есть собака – лает, грызет, выслеживает добычу… а теперь еще и – господи помилуй! – лижет.

На первый раз Кейт подвергла Торна короткому испытанию: позволила Баджеру лишь несколько секунд с энтузиазмом полизать его.

Торн рычал как разъяренное животное, ноздри у него трепетали, мышцы брюшного пресса напряглись так, что резко обозначились кубики под кожей, твердые как камень, на шее вздулись жилы, а на здоровой руке четче проступили крупные вены.

Боже! От увиденного у Кейт тоже участилось дыхание. Он, такой огромный и сильный, неистовый, полностью в ее власти.

Зверь, но потрясающе красивый зверь.

Голова закружилась от ощущения собственного могущества, и она подняла щенка.

Задыхаясь, Торн проскрежетал:

– Хватит! Прекрати это.

– Да чтоб мне провалиться!

Она снова опустила щенка. На этот раз Торн выгнулся и забился в путах с такой силой, что кровать сдвинулась с места.

Кейт снова дала ему отдохнуть.

– Заблудшая душа, ты об этом еще пожалеешь.

Она опять позволила щенку полизать его, теперь сбоку, немного ниже последнего ребра. Вытянувшись всем телом, Торн ахнул и наконец сдался:

– Ладно, твоя взяла. Убери от меня эту тварь.

– И ты мне все расскажешь?

– Я так и знала: ты сдашься, – с торжеством произнесла Кейт.

– Я прошу пощады не ради себя. – Задыхаясь, Торн глядел в потолок. – Только ради пса. От такого количества масла он может заболеть.

Кейт мысленно возликовала, поняв, что ей удалось найти его ахиллесову пяту.

– Я знаю: ты его любишь.

Она ласково погладила щенка и, опустив на пол, сосредоточила все внимание на Торне. О, если бы взглядом можно было убить, она уже лежала бы бездыханной.

– Сначала развяжи меня.

– Когда ты так на меня смотришь? Я, может, и храбрая, но не глупая. – Кейт взяла в руки чашку с отваром. – Зато с радостью предложу тебе вот это.

Подложив ему под голову руку, чтобы было удобнее, Кейт напоила его и привела в порядок спутанные волосы.

– Да, я помню тебя еще ребенком. Ты была совсем крохой, когда мы встретились в первый раз. Тебе, наверное, исполнилось года четыре. Я был старше. Мне тогда было лет десять-одиннадцать. Наши матери…

При этих словах у него на глазах навернулись слезы.

– Наши матери? – Она схватила его за здоровую руку. – Ты должен рассказать мне все. Все, Торн!

– Я расскажу. Клянусь! Только развяжи меня сначала.