Леди полуночи

– Я так хочу тебя, Сэмюэл! Я соскучилась и хочу, чтобы мы занялись любовью.

Поколебавшись всего мгновение, Торн погладил ее по щеке.

– Не могу ни в чем тебе отказать.

В первом поцелуе он отдал ей всю нежность, какую накопил, уже был настойчивым, требовательным и страстным. Их языки соприкоснулись и затеяли между собой дуэль, кто главнее.

Не отрываясь от губ, Торн уложил Кейт на мягкий плюш ковра и сунул руку ей под юбку. Они лежали на полу в центре оружейной палаты сэра Льюиса Финча, а в каких-то нескольких шагах от них продолжался бал.

Следовало бы проявить благоразумие и поторопиться или вообще отложить эту затею, но Торн решил растянуть удовольствие и не превращать в поспешную скандалезную случку занятие любовью.

Поднимая шелковую юбку, он осторожно расправлял складки, чтобы не помять больше необходимого, и так же осторожно завернул наверх нижние юбки, оголяя ей ноги.

Слава небесам, на ней не было панталон!

Чулки можно было и не снимать, но ему захотелось. Торн просто не знал, сколь жестокому испытанию подвергнут его терпение подвязки с их ленточками и мелкими узелками.

Узелки пришлось развязывать зубами, что он проделал с удовольствием, прежде чем стянуть шелковый чулок с тугого бедра, а потом со стройной лодыжки и изящной ступни. Ему даже стало грустно, когда процесс закончился, но, осознав, что предстоит повторить этот опыт с другим чулком, Торн повеселел.

Но вот с этим было покончено, и он наконец смог прижаться губами к изящной стопе, перецеловать каждый розовый, как у ребенка, пальчик и проложить влажную дорожку к ямочке под коленом, а потом и к внутренней поверхности бедра.

Когда он добрался до укромного местечка между бедер, – Кейт уже извивалась в ожидании прикосновения его губ, явив его взору повлажневшие складки. Торн с радостью осознал, что она полна предвкушения и ожидания, и вознаградил ее за терпение, медленно и с удовольствием поласкав языком. Кейт тихо всхлипывала и выгибалась ему на встречу в надежде на большее.

Сев на пятки, Торн принялся лихорадочно расстегивать пуговицы на бриджах, опьяненный раскрывшимся перед ним видом широко разведенных бедер цвета сливок и черным треугольником упругих кудряшек между ними.

Сердце его наполнилось восторгом: все это великолепие теперь принадлежит ему.