Леди полуночи

– Ваша жизнь изменилась очень быстро и полностью. Новый дом, новые титулы, новые обязанности. Я стала вести домашнее хозяйство. Приглядывала за слугами, следила за перепиской. Принимала разных визитеров. – Она сделала многозначительную паузу. – Я как раз была там, когда любовница Саймона пришла с ребенком на руках. И я выгнала ее.

При этих словах Кейт почувствовала, как будто очутилась глубоко под водой. Воздух стал густым и тягучим. Перед глазами все поплыло, в ушах застучало.

Она начала задыхаться.

– Ты выгнала ее? – Голос Ларк донесся откуда-то издали.

 – Тетя, как ты могла так поступить?

Кейт заставила себя всплыть и прислушаться.

– Ты не понимаешь, – говорила тетушка Мармозет, терзая в руках платок Хэтти. – Даже не представляешь, сколько мошенников свалилось нам на голову после смерти маркиза. Каждый день приходилось кого-нибудь выгонять. Кто-то утверждал, что его светлость брал у него деньги в долг или даже проиграл в карты, другие уверяли, что маркиз обещал их содержать. Несколько девиц приходили с детьми на руках.

Все они лгали. Когда появилась Элинор и объявила, что была за ним замужем… я не поверила. Чтобы маркиз женился на дочке арендатора? Абсурд! Я не предполагала, что девушка сказала правду, до того дня, когда мы увидели запись в церковной регистрационной книге.

Кончиками пальцев Кейт коснулась кулона, висевшего на груди, и погладила каплю из полированного камня, словно просила спокойствия, чтобы справиться с эмоциями.

– Так вот как кулон попал к вам. Вы его у нее забрали.

И он всегда оставался у вас.

Тетя Мармозет кивнула.

– Она предъявила его как некое доказательство, а я не поняла, какое он имеет значение – просто осколок камня, – тем не менее сохранила его, на случай если она еще вернется. Она так и не обратилась к поверенным – просто исчезла.

Ларк ходила из угла в угол, явно пытаясь совладать с волнением.

– Почему ты не рассказала нам правду раньше?

– Мне было стыдно, – призналась старушка. – И что сделано – то сделано. Вдобавок я не представляла, какое отношение это может иметь к нашей истории сейчас.

Мы все договорились по-доброму отнестись к Кейт: принять в семью, отдать все, что ей причитается, – но прошлой ночью, когда ты рассказала о публичном доме… – Глаза ее снова наполнились слезами. – Это моя вина. Я была так резка с девочкой. Когда она спросила, куда ей деваться или на что жить, я… я сказала, что она не получит от нас ни пенни и пусть живет в грязи, как жила.

– О нет! – Кейт прижала руку ко рту.