Леди полуночи

Он обернулся.

Конечно, это Кэти. С ним, здесь, в тюрьме.

А Брам никогда не станет светским репортером, потому что его отчет о том, как она выглядела, имел лишь отдаленное отношение к реальности. С таким же успехом он мог бы описать огненный росчерк пролетевшей по небу кометы как полет светлячка.

Платье на ней оказалось полупрозрачным и весьма откровенным. Волосы собраны в сложную прическу: пряди уложены кольцами и волнами, – а кожа такая, что ангелы зарыдали бы от зависти. Она вся будто светилась изнутри.

И искры огня на пальце.

Боже, так сверкает кольцо, которое он ей подарил!

Усилием воли Торн подавил в себе проблеск надежды. Нельзя позволять своей душе воспрянуть в ее присутствии. И нельзя было вообще желать, чтобы она оказалась здесь. Невозможно представить ее в тюрьме, пусть даже такой своеобразной.

– Ну как? – Она покрутилась из стороны в сторону, ожидая его одобрения. – Я хотела отлично выглядеть на венчании.

– Ты не должна здесь находиться, – резко осадил он ее.

– Никаких игр, к сожалению. Я под арестом.

Она вытянула из-под мышки толстый черный том.

– Ты был прав. Позволять Баджеру грызть книги – это кошмарная небрежность с моей стороны. Посмотри, что натворило это маленькое чудовище.

Торн не рискнул приблизиться к ней, но вытянул шею и внимательно всмотрелся в книгу. Это был старый толстый фолиант в черном кожаном переплете. Золотые буквы на корешке почти стерлись, большинство страниц было порвано.

– Господи! – выдохнул Сэмюэл, когда вдруг понял, какая книга перед ним.

– Да, это регистрационная книга из церкви Святой Мученицы Марии.

– В которой записана дата моего рождения? Да, та самая. И где была запись о регистрации брака моих родителей.

Торн не мог поверить в это.

– Ты сама позволила Баджеру изжевать ее. Специально.

– В действительности не имеет никакого значения, как и почему это случилось, не так ли? Дело сделано. – Кейт расправила плечи.

Чудовищность ее заявления болотной трясиной затопила его мозг. Торн на ощупь попытался найти спасительный канат разума или логики в этом безбрежном море бессмысленности.

– Это абсолютно неважно. Регистрационная книга не может отменить факт рождения. Ты остаешься леди Кэтрин Грамерси.

– О, мне известно, кто я такая. Грамерси тоже знают.