Леди полуночи

Возможно, она решила, что у ощетинившегося животного есть нежное, мягонькое брюшко, предназначенное специально для нее, и не могла удержаться, чтобы не пощекотать его в том месте.

Но получила по рукам в ответ.

Какое унижение! Как она могла настолько ошибиться, оценивая его намерения? Ей надо было решительно отказаться от его предложения отправиться с ним в дорогу верхом и провести ночь в Гастингсе, распевая на улицах за деньги. Это было бы не так позорно.

«Я не испытываю к вам никаких чувств!»

Единственным утешением было то, что через несколько недель он уедет из Спиндл-Коув и им больше не придется разговаривать.

Выкинуть его совсем из головы будет трудно. Вне зависимости от того, как долго продлится ее жизнь, он навсегда останется первым мужчиной, с которым она поцеловалась. Или хуже того – единственным мужчиной.

Жестокий, циничный великан-людоед!

Наконец они доехали до знакомого поворота на дороге. На горизонте показалась россыпь желтых огней их деревушки. А над ней серебром мерцали звезды.

Кейт тихо посмеялась над собой. Ранним утром она выезжала из деревни, полная мечтаний и надежд, а ночью возвращалась поникшей от унижений, с дворнягой на руках. Чтобы прервать чересчур затянувшееся молчание, она предложила:

Ответ не заставил себя долго ждать:

– Зовите его как хотите.

Кейт наклонилась и погладила щенка.

– Баджер, – шепнула она, потрепав его за мягкое ухо. – Ты никогда не откажешься от моих поцелуев, так ведь?

Щенок лизнул ей руку, и Кейт часто заморгала, чтобы не разреветься.

Когда они подъехали к церкви в центре деревни, она глянула в сторону «Рубина королевы». Практически в каждом окне там горел свет. Она воодушевилась. Словно почувствовав, что у нее поднялось настроение, Баджер завилял хвостом. У нее и в самом деле есть друзья, которые сейчас ждут ее.

Торн помог ей спешиться, а потом отпустил лошадь пастись на деревенской траве. Она спросила:

– Зайдете перекусить?

Он запахнулся в накидку.

– Это плохая идея.

Кейт сжалась от удара по остаткам от того, что раньше называлось ее самолюбием.

– У меня растрепались волосы? Давно? Вы должны были меня предупредить.

Взяв Баджера под мышку, свободной рукой она принялась закалывать и поправлять шпильки. Беспокойство Торна за ее внешний вид было вполне обосновано. Маленькая деревня жужжала слухами словно пчелиный улей.