Леди полуночи

Могу ли я попросить не распространяться о нашем возможном родстве? Мне хочется свести все разговоры и домыслы на эту тему до минимума, на случай… на случай если все это закончится ничем.

Ей оставалось лишь надеяться, что сейчас к дверям с другой стороны не приникли чьи-нибудь уши.

– Разумеется, – секунду подумав, ответил лорд Дру. – Мы тоже терпеть не можем сплетни, которые, грустно сказать, рождает фамильярность. Чтобы не давать пищи разговорам, мы наймем вас личной учительницей музыки для нашей Ларк. Это вас устроит?

К ним подошла и сама ученица.

– По правде говоря, пара уроков мне не помешает. Фортепиано для меня – сплошное несчастье. Может, стоит перейти на клавесин?

Ее теплая улыбка тронула Кейт до глубины души, как и ободряющее объятие Хэтти. Лорд Дру держался так уверенно, а на языке все еще оставался вкус пряного леденца тетушки Мармозет.

Они одна семья, поэтому хотят провести время рядом с ней, чтобы как следует узнать. Пусть это продлится всего несколько дней, это все равно ценно.

Пусть даже ей станет неловко перед Торном. От грубости, с которой он отверг ее на вересковом лугу, тоже вышла своя польза. Лучше знать правду, чем воображать, что у него есть чувства…

– Что ж, – Кейт с улыбкой оглядела каждого Грамерси по очереди. – В таком случае, кажется, мы все утрясли.

Когда немного позже ложилась в постель, Кейт совсем не была в этом уверена. Еще сутки назад эти полотняные простыни принимали в свои объятия сироту и старую деву, а за один сумасшедший день ей удалось обрести четырех потенциальных родственников, щенка-дворнягу и оказаться временно помолвленной.

Так что слово «утрясли» никак не подходило для описания ее состояния – скорее наоборот, голова кружилась от возбуждения, от открывшихся возможностей…

Даже после всех событий, связанных с Грамерси, она не могла забыть этот поцелуй.

Это было ужасно. Она чувствовала себя опустошенной – и физически, и эмоционально. Ей отчаянно хотелось заснуть, но каждый раз, как только закрывала глаза, Кейт чувствовала на своих губах горячий, крепкий поцелуй.

Если бы она держала глаза открытыми во время поцелуя, то, может, ей и удалось бы избежать этой ассоциации. Но нет. Связь установилась прочно – стоило сомкнуть веки, и тут же вспоминался поцелуй. Губы начинали наливаться, а тело содрогалось от владевшего ею неистового и недозволенного чувства.

Надо было давным-давно так настрадаться от этих поцелуев, чтобы сейчас это ощущение не стало для нее новым и необычным.