Леди полуночи

Этот ритуал помогал справиться с чувством вины и сожаления, которое нельзя было оставить бесконтрольным: постепенно накапливаясь, оно могло стать навязчивым состоянием и в конце концов привести к беде.

Торн на своем опыте знал, что это такое, когда в голове звучат голоса, мешая сосредоточиться, сводя с ума. Пришлось налить стакан виски – испытанное средство, – а потом приступить к анализу последней возникшей перед ним коллизии: бомбардировки арбузом.

Мог ли он заранее предвидеть опасность, которая вдруг возникнет для мисс Тейлор?

Вряд ли.

При разной степени силы заряда катапульта стреляла только в сторону моря. Сэр Льюис потом признался ему, что не смог бы повторить ту же траекторию еще раз, даже если бы сильно захотел. Так что это была чистой воды случайность и ничего больше.

Правильно ли он поступил, когда сбил ее с ног?

Опять же он не жалел о своих действиях. Даже если бы ему заранее было известно, что это всего лишь арбуз, он наверняка поступил бы точно так же. Если бы «снаряд» оказался менее спелым, то мог бы и не разлететься от удара и в этом случае представлял бы серьезную опасность.

У Торна, к примеру, голова гудела до сих пор.

Нет, все дело в том, что случилось позже. Удар словно перенес его в другое место. Там в воздухе висел запах гари и зловонный дух крови. От звуков ее голоса Торн пришел в себя, лежа на животе. Казалось, он мили прополз по-пластунски, пока не нашел источник – озерцо чистой холодной воды среди всеобщего уродства, в котором отразилось ее лицо вместо его собственного.

Он наклонился к источнику, чтобы напиться, чтобы втянуть эту освежающую прохладу. Но этого было мало: ему захотелось окунуться в нее, утонуть в ней.

Даже придя в себя, он не отстранился – во всяком случае, не сразу, как следовало бы, – и никогда не простит себя за это. Он ведь действительно мог причинить ей боль!

Но господи: как она была нежна!

Торн поднес стакан к губам и залпом выпил виски. Не помогло. Даже вторая доза жидкого огня не смогла выжечь из памяти вкус ее губ и успокоить сумасшедшую пульсацию в висках.

Откинув голову на шершавую каменную стену, он перестал сопротивляться и отдался во власть воспоминаний.

Она была такая нежная, такая податливая в его объятиях. Господи, она ведь лежала под ним, теплая, живая, какой и должна была быть. Гладила его по лицу, по волосам, шептала что-то ласковое.

От воспоминаний в груди у него заныло, а в паху стало тесно.

Боже! Боже праведный!

Все, с вожделением покончено.