Леди полуночи

– И все-таки позволю себе спросить: за что вы меня осуждали? Я всегда была рада любой мелочи, которой меня дарили, не участвовала ни в каких проделках, не капризничала, а думала лишь об уроках, да и отметки получала прекрасные.

– Вот именно. Ты не проявляла смирения. Вела себя так, словно имела такое же право быть счастливой, как любая другая девочка в школе: все время пела и улыбалась.

Слова показались Кейт настолько абсурдными, что она не выдержала и рассмеялась.

– Так вы не любили меня потому, что я слишком много улыбалась? Значит, мне нужно было ходить с постным лицом и погруженной в раздумья?

– Стыдись! – выкрикнула мисс Парем.

 – Дитя греха должно жить с постоянным чувством стыда.

Кейт онемела. Дитя греха?

– О чем вы говорите? Меня уверяли, что я сирота, что мои родители умерли…

Мисс Парем наставила на нее сухой указательный палец:

– Порочное создание! Это понятно без слов. Сам Господь Бог пометил тебя. – Кейт, не в силах вымолвить ни слова, дотронулась дрожащей рукой до своего виска и кончиками пальцев бессознательно поковыряла отметину, как делала всегда, даже когда была маленькой девочкой, словно пытаясь соскоблить ее с кожи.

Всю жизнь ей хотелось верить, что она любимое дитя, чьи родители безвременно погибли. Какой ужас думать, что тебя, нежеланную, просто выбросили за порог!

Пальцы замерли на родимом пятне. Может, от нее отказались из-за этого.

– Дуреха! – скрипуче засмеялась старуха. – Мечтала о сказочных чудесах, да? Думала, что однажды в дверь к тебе постучится посланец, который объявит, что ты принцесса, пропавшая давным-давно?

Кейт приказала себе оставаться спокойной.

Понятно, что мисс Парем – старая, побитая жизнью женщина, которая не может видеть людей счастливыми.

Оставаться здесь она больше не собиралась, как не собиралась и тешить самолюбие злобной старой девы собственным замешательством.

Кейт подняла с пола сверток с нотами.

– Сожалею, что побеспокоила вас, мисс Парем, но мне пора. Можете больше ничего не говорить.

– Нет, скажу, грубиянка ты эдакая! Дожила до двадцати трех лет, но так ничего и не поняла.

Вижу, что должна преподнести тебе еще один, последний урок.

– Пожалуйста, не утруждайтесь. – Встав из кресла, Кейт сделала короткий реверанс, потом выпрямилась, вздернула подбородок и изобразила на лице дерзкую улыбку: – Благодарю вас за чай. Мне действительно нужно идти, чтобы не опоздать на почтовую карету. Я сама найду выход.

– Наглая мерзавка! – Старуха неожиданно вскочила и ударила ее своей палкой по колену.