Леди полуночи

Он долго ждал такого щенка. В то время как в высшем обществе были в моде чистопородные грейхаунды и другие элитные породы, служившие для развлечения лисьей охотой, у простого люда охотничьей собакой служила помесь шотландской овчарки с борзой. Такие собаки могли загонять не только кроликов, но и более крупную дичь – лис и оленей.

Собака вроде Баджера станет прекрасным другом и помощником в лесах Америки. Пес послушен, обладает молниеносной реакцией и готов за хозяина горло перегрызть. Только вот мисс Тейлор покоя не дают его охотничьи повадки: при одной мысли, что Баджер поймает полевку, ее чуть удар не хватил.

Да, она любит эту тварь. Только за что? За вытянутый нос или за пятна на шкуре? А может, за склонность грызть ее вещи?

Чем дольше Торн разглядывал щенка, тем меньше понимал.

– И какого дьявола она нашла в тебе?

– О, Баджер, и что мы с тобой нашли в этом человеке?

Ночью, свернувшись калачиком возле собаки, Кейт наткнулась на застрявшие в подшерстке колючки и, вытаскивая их, проговорила:

– Ты ведь тоже его любишь.

И не отпирайся. Это видно невооруженным взглядом. У тебя глаза становятся маслеными, когда он оказывает тебе хоть чуточку внимания. А стоит ему появиться, и вовсе ты начинаешь заходиться от восторга.

Она вздохнула и погладила щенка по мордочке.

– Хочешь, открою тебе секрет? Боюсь, я на него реагирую так же, и это заметно.

Баджер поскреб лапой по изрядно потрепанному кожаному переплету книжки под названием «Житейские премудрости для молодых особ».

– Давай-давай, прикончи ее совсем, – предложила Кейт. – Там, откуда ее прислали, таких много.

Эта безвкусная и нудная книженция по этикету буквально наводнила их деревню: едва ли не в каждом доме был экземпляр. Как настоящая покровительница Спиндл-Коув, Сюзанна Финч – ныне леди Райклиф – сочла своим долгом изъять эту книгу из обращения, так что Баджеру было позволено грызть и трепать их одну за другой.

Кейт сейчас было не до размышлений, как полагается вести себя настоящей леди.

Откинувшись на спину, она уставилась в потолок и предалась сладостным воспоминаниям, от которых вмиг напряглись соски под ночной сорочкой. При каждом вдохе полотно рубашки задевало за них, а ей хотелось, чтобы это была не рубашка, а его ладони, чтобы он брал соски в рот, чтобы его тело, тяжелое и сильное, подмяло ее под себя.

Ей хотелось опять увидеть настойчивое желание в его пронзительно-голубых глазах, почувствовать сладкий – сладостный! – вкус его поцелуя.