Леди-самозванка в Драконьей Академии Магии (СИ)

Подлетев к столу, она попыталась вытащить наш лист бумаги, на который мы записали все улики. Но ее рука ожидаемо прошла сквозь столешницу. Смутившись, подруженька забавно почесала нос пальцем, видимо, вспомнив, кто она есть — дух бестелесный.

Потянувшись, Дункан сам взял наш список и вчитался.

— Негусто, — подытожил. — А что за корова и любитель фиалок?

Оторвавшись от листа бумаги, он приподнял бровь.

— Я подозреваю учителя Триаль, — созналась и, зыркнув на Майку, добавила. — А корова — это...

— Это я! — громогласно заявила подруга.

— Чтобы не догадались!

— Ну, да, — Дункан кивнул. — Конспирация наше все. Значит, кто-то через портал похитил Майю и при этом никто ничего не помнит, кроме Бель? Ну и я так понимаю, Триаль тоже интересуется нашим пропавшим телом.

— Да! Я думаю это он, — у меня аж отлегло.

Дункан сам все понял, исходя из записей на листе. И рассказывать не пришлось.

— Нет, — он покачал головой. — Маркус дотошный, но чтобы похитить студентку? Это вряд ли. За ним их вечно пачками бегало и похищать не нужно.

Здесь что-то другое."

"— Но он друид! — воскликнула я и, схватив со стола книгу, помахала ею у носа профессора Рамирье, — а они портальщики.

— И что? — он лишь пожал плечами. — Мало ли рас, где рождались маги, способные строить пространственные порталы?

Вздохнув, я признала за ним правоту. Майя же продолжала парить в воздухе, с таким умилением разглядывая наследного принца. Кажется, факт собственной кончины у нее отошел на второй план.

— А вы правда сами подписывали мой свиток? — выдохнула она мечтательно. — А я его в то ведро у Жак Жаковича скинула. А могла бы оставить как память. Внукам показать... Нет, ну мне теперь точно нужно вернуться к жизни! Я не могу умереть, так никому и не похвастать, что мне свиток сам принц подписывал! Что вы умолкли? — она сердито взглянула на нас. — До рассвета еще несколько часов. Думайте, как меня спасать! В таком виде сплетни не потаскаешь! А мне очень надо!

Глава 23

Сидя на первой парте в маленькой аудитории, я очень старалась быстрее водить пером по листу бумаги и при этом не клевать в него носом.

Сон одолевал. Мучительно хотелось сомкнуть глаза и сладко пристроить голову на учебник. Просидев с Маей практически до рассвета, я слушала ее нескончаемые воспоминания о детстве и юности, которые она непрерывным потоком обрушила на Дункана. Профессор Рамирье при этом тихо дремал на моей койке, обняв подушку как родную.