Чтобы склок у нас тут не было, вам бы того… знать наши порядки…
Это он мне, графине, навязывает порядки деревенских? Однако… А не слишком ли много на себя берет этот староста? Приперся вечером, когда уже темно, порядки качает.
- Знаете что, уважаемый? Давайте вы завтра придете? И один! При свете дня и поговорим о порядках и нравах в этой деревне.
- Так мы вот уже пришли… - пытается настаивать.
- Я вас не звала. А потому не впущу в дом поздним вечером незнакомого мужчину, уж извините, но так меня воспитали.
- Ну почему же незнакомого? Я же сказал, староста я.
Фрей Лагот.
- Повторяю, приходите завтра, тогда поговорим. А теперь – ступайте, не злите мне собак.
Мужчины еще какое-то время топают, о чем-то переговариваются, но, тем не менее, уходят. Облегченно выдыхаю. То, что староста пришел знакомиться – это неудивительно, в некоторых деревнях так принято, но вот то, что он приперся, когда стемнело, да еще и не один – это настораживает. Подобные «знакомства» мне ни к чему. Ладно, посмотрим, что нам завтрашний день принесет.
Как говорится, утро вечера мудренее.
А ночью, укутавшись в одеяло по самый нос, снова вижу сон-отрывок из прошлой жизни Айли.
- Дочь, подумай еще, - уговаривает отец. – Ты еще так молода. Не получилось в этом году обручиться, попробуешь в следующем.
- Чтобы все говорили, что я никому не подошла? - топаю ногой. – Папа, да ты шутишь, наверное? И вообще, к чему эти разговоры? Я люблю его, он – меня. Почему ты возражаешь?"
"- Дочь, пойми, граф Бонвилл гораздо старше тебя.
К тому же он – вдовец. Знаю, что у него есть дети от двух предыдущих браков. Ты же совершенно ничего не знаешь о детях! Как ты будешь их воспитывать?
- Росс сказал, что мы отошлем их в пансион. Так что они не будут нам мешать строить свою жизнь.
- Айли, одумайся, - это уже мама влезает в разговор. – Венчальный союз – это серьезно. Разводов у нас нет. Мне, как и твоему отцу, совершенно не понятна эта спешка. Присмотритесь друг к другу, поговорите больше, чем пять минут. Ты его совершенно не знаешь!
- Я его люблю! И для вас, как моих родителей, этого должно быть достаточно! Я заключу с ним союз, не имеет значения: хотите вы, или нет! Мне скоро девятнадцать и я стану совершеннолетней!
- Но пока тебе нет девятнадцати, ты обязана нас слушать! – отец повышает голос.
- Я сбегу! – говорю, гневно глядя на него.
- Что? – на долю секунды мне даже становится жаль его, резко побледневшего и схватившегося за сердце.
- Я сбегу, - повторяю. – Поймите, это не блажь.
