Не знаю, что стало толчком к возвращению этой черной дыры в сердце, о которой я тут на время забыла. Возможно, тот факт, что мы теперь в относительной безопасности, я не боюсь, что моим детям не хватит еды, или что придет староста, или те двое, которым нужны деньги. И когда отошли на задний план все базовые страхи, проснулось другое, не менее поглощающее чувство. А может, виной тому герцог. По какой-то странной причине я ощущаю рядом с ним ту же защищенность, которую чувствовала с одним единственным мужчиной в своей жизни – с мужем.
Вот и сегодня, укачивая Рози, вспомнила почти забытую песню из любимого когда-то фильма. Саше очень нравилось, когда я ее пела, хоть она и грустная безмерно. И я запела. Не столько для ребенка, сколько для себя. Окунулась в слова, в мелодию. Забылась на какие-то мгновения. Тем неожиданней был вопрос, заданный удивительно нежно.
- Вы его любили?
Герцог. Он возвышался надо мной и смотрел своими пронзительными светлыми глазами. И впервые за все время, что мы знакомы, я не увидела в них презрения и холода.
А какое-то… сочувствие? Потому и не стала лгать, или отмалчиваться, деля вид, что не поняла его вопроса. Ответила честно.
- Да, любила.
И, забрав Рози, поспешила уйти к себе в комнату, чтобы герцог не видел, как я растрогана и слаба сейчас из-за своей тоски и его внезапного прихода. Как совершенно глупым образом мое сердце дернулось ему навстречу и забилось чуть быстрее, когда увидела его глаза, такие непривычно добрые.
Но все это было вчера. За ночь я немного пришла в себя, успокоилась и принялась за обычные, рутинные дела. Поливая цветы, ловлю себя на том, что у меня какое-то странное ощущение чужого взгляда. Настораживаюсь. А в следующую секунду ко мне выбегает Гром. Ох, ну и псина! Огромный, мордатый, свирепый. Побаиваюсь его еще с того дня, когда он вжал мое лицо в землю, придавив за шею зубищами.
- Гро-о-о-мик, - делано улыбаюсь, выставив лейку перед собой. Обычно я животных не бью, но если он вздумает напасть – зубы я ему подправлю! – Хороши-и-ий мальчик.
Пес обнюхивает цветы, которые я только что поливала, фыркает и подходит ко мне. Обнюхивает лейку, мимолетно касаясь мокрым носом моих побелевших от напряжения пальцев. Я первые дни пыталась снискать его симпатию, принося отборные кусочки субпродуктов, кости, но пес меня игнорировал, не подходя к угощению, пока я не уйду. Поэтому я стала гораздо реже баловать собачку.
