Леди Удача

Вероятно, для него это было невыносимо — лежать вот так, страдая от боли, в полном одиночестве, будучи совершенно беспомощным; это неожиданное прозрение поразило ее. Что ж удивляться, что он все время раздражается.

Тут в дверях появился Мелвин с сообщением, что Стивенсон в соседней комнате стонет и мечется. Леди Маргарет сердито посмотрела на его сиятельство, затем на внучку, решая сложный вопрос, стоит ли оставлять их наедине. Затем поспешила к другому пациенту.

— Что, Стивенсон плох? — проворчал Рейн, старательно избегая смотреть на девушку.

— Это простой перелом. Сейчас ему очень больно, но он скоро поправится. — Внезапно ее охватило непреодолимое желание успокоить его, дать ему понять, что она и в самом деле желает помочь ему. Если бы он только посмотрел на нее снова…

Она вздохнула тихонько. Она понимала, что он желает дать ей понять, что ей следует уйти, но что-то в ее душе восставало против подобного шага. Она твердо решила, что поможет ему — хочет он того или нет.

— Не следует ли нам сообщить о приключившемся с вами несчастье кому-нибудь в Лондоне? Вашим компаньонам, к примеру?

— У меня нет компаньонов, — процедил он сквозь зубы.

Глаза у него по-прежнему были закрыты, выражение лица было самое неприступное. Но ее образ витал перед ним — бледная шелковистая кожа, роскошные изгибы тега, при одной мысли о которых его охватывал жар, мягкие волосы, которые так и хотелось распустить и потрогать.

— Тогда, может, следует написать вашей семье…

— Нет у меня семьи, — проворчал он, отчаянно соображая, за что бы такое уцепиться, чем защититься от ее обаяния.

Он всегда несколько стыдился того, что у него нет родни в мире аристократии; но он никогда ни с кем об этом не говорил. Почему он позволяет этой девчонке соваться в его личную жизнь и отвечает ей?

— Может, нужно сообщить вашей… жене? — Впрочем, стал бы он предлагать незнакомым девушкам выйти за него замуж, будучи женатым?

Он всегда внутренне сжимался, когда слово «жена» возникало в разговоре. Но голос ее звучал так нежно и ласково, когда она произносила это слово, что он не почувствовал досады, как обычно.

В ее устах это слово прозвучало так приятно и звучно, что на ум пришли всякие соблазнительные возможности. Внезапно он почувствовал, что просто должен посмотреть на нее, убедиться, что лицо ее и глаза и в самом деле сияют этим притягательным светом. Он обернулся: она смотрела на него тепло и вопросительно, и от этого замешательство болезненно-сладостной волной нахлынуло на него.