Леди Валентайн (СИ)

Словно ощутив перемену моего настроения, Теодор явно нехотя разорвал поцелуй и вопросительно посмотрел на меня.

— Все в порядке, — поспешно заверила я его.

— Ты плачешь, — сказал он хмуро.

— Правда? — я удивилась. Проведя рукой по щеке, я убедилась, что капитан не соврал. Под пальцами ощущалась влага. — Я и не заметила. Это от счастья.

— Да? — Эллингтон скептически приподнял брови. — Может быть, у тебя все-таки что-то болит?

— Нет-нет, — я качнула головой. — Ничего не болит. Просто я на мгновение представила, что ей удалось и ты… погиб.

Никогда не ощущала себя более несчастной. Но потом я вспомнила, что ты жив, и облегчение и радость захлестнули с головой. Отсюда и слезы. Боги, что я говорю, — пробормотала я, находясь в шоке от своих собственных слов. Правду говорят: любовь делает нас глупее. Стоило мне в полной мере осознать свои чувства к капитану, как я начала нести какую-то чепуху. — Не обращай внимания, я говорю глупости, — заверила я его, вскидывая твердый (я надеюсь) взгляд на Теодора. Тут же нахмурилась, натолкнувшись на его широкую улыбку. — Почему ты улыбаешься? — спросила, попытавшись отойти от него на шаг.

Никто мне этого не позволил. Эллингтон прижал меня к себе так, что у меня не осталось никаких сомнений — не отпустит.

— Я просто рад слышать, что моя жизни тебя волнует.

— Конечно она меня волнует, — проворчала я, чувствуя легкое смущение.

В его объятиях я ощущала себя защищенной. Внезапно я поняла, что именно здесь я и должна быть. Почему-то это понимание принесло чувство удовлетворения и облегчения.

Я коротко выдохнула и прикрыла глаза, впитывая в себя его тело, запах, силу, которая, как мне казалось, буквально клокотала внутри твердого, будто высеченного из камня тела.

Сколько мы так простояли, не могу сказать, но в какой-то момент нас прервал стук в дверь. Капитан отпускал меня нехотя, да я и сама не желала отпускать его. Впрочем, вскоре я смогла взять в себя в руки и кое-как обуздала вырвавшиеся на свободу чувства.

Буря внутри постепенно утихала, оставляя после себя сладостное чувство, что все еще впереди.

— Принесли твой… — капитан глянул мельком в окно, — ужин. Но сначала тебя осмотрит целительница. Мадам, — обратился он к играющей роль моей кухарки мадам Гаррисон, — посмотрите, все ли в порядке с миледи?

После этого меня со всей осторожностью уложили в кровать. Чувствовала я себя уже вполне сносно. Голова почти не кружилась, да и слабость постепенно проходила.