— При этом оставив вашу сестру матери, — её слова оказались неожиданными.
Вздрогнув, я поморщилась, словно меня в сердце укололи.
— Я знаю своего отца, Люси, и верю, что и Мирабель он никогда не оставлял. Многое мне, конечно, ещё не понятно. Все ответы на свои вопросы получу дома от него. Но сначала мне нужно добраться на родную улицу в родной коттедж, окруженный яблонями.
— Тогда, милая, зачем же ты свалила всё в кучу? — она указала на кровать.
— Потому что мне нужно чем-то занять себя до позднего вечера, — призналась и, выдохнув, села на небольшой стульчик рядом со столом у окна.
— Не хочу ни о чем думать. Почему время тянется так долго?
Пожилая женщина поправила белый фартучек, повязанный поверх темного платья, и, подняв с пола цветной шарфик, бросила его в общую кучу. Покрутившись, она заглянула в практический пустой шкаф и, покачав головой, подошла ко мне. Выдвинув второй стул, присела.
В комнате повисло молчание.
У меня было ощущение, что чему-то приходит конец. Закрывается некая важная глава моей жизни.
Что завтра будет уже иным. Подумать только, я прожила во дворце не так уж и много, а ощущение будто жизнь здесь прошла.
Странно и необычно, а ещё чуточку грустно.
— Все будет хорошо, Бель, — тихо произнесла Люси, как будто зная, что я чувствую.
— Не будет, — я покачала головой. — Я ведь правда в него влюбилась. Сама не поняла, как. Вот он стоит в сторожке привратников и смотрит на меня с улыбкой. Идет за нами по коридору и делает вид, что тоже увидел что-то интересное в окне, — уголки моих губ приподнялись.
— Я танцую с ним на занятиях танцмейстера. Ему больно, я это вижу, но он делает вид, что это не так. Его руки такие теплые, Люси, а в глазах смешинки. А ещё нежность. На меня никто так никогда не смотрел. И вряд ли уже когда-нибудь посмотрит. Наша первая партия в шахматы и... поцелуй. Мой первый настоящий поцелуй. Мне в тот момент так хотелось сказать ему ""да"". Но как я могла через обман?! Я ведь не Мирабель Гимера, а Анабель Лакруа. Всё изначально было построено на лжи.
И обманывал не только он, но и я, выдавая себя за другую. — Люси внимательно слушала меня, не перебивая, а я так хотела выплеснуть всю ту боль, что не давала покоя. — Я не знала, что будет так больно. Что простое, казалось бы, увлечение перерастет в нечто большее. Как мне жить с этим дальше, Люси?
— Почему же ты его не простила? — на её лице было столько неподдельного соучастия. — Почему не призналась в своих чувствах? Он проклятийник, девочка.
