И если Хольм напоминал мне гангстера времен Аль Капоне, а Давенпорт — холодного английского сноба-аристократа, то Каллеман походил на человека, немало повидавшего на своем веку, но не привыкшего много говорить."
"— Так что, леди Бернстоф, вы покажете мне комнату?
— Конечно, идемте, я вас провожу.
Я выехала из гостиной и направилась к лестнице, а глава полиции не отставал, держась рядом с моей коляской. Он выглядел сосредоточенным и смотрел по сторонам так, словно пытался проникнуть взглядом за старые панели, украшающие стены коридора и холла.
Что ж, я и сама была бы не прочь от них избавиться. Может, попросить Каллемана устроить настоящий обыск, и снять со стен эти уродливые «украшения»?
Надо сказать, после моего внушения Эльза, оскорбленная в лучших чувствах, заставила служанок как следует отмыть полы и старинные бронзовые канделябры, но вот с деревянными панелями сделать ничего не смогла. Слишком уж те были ветхими и темными. Как и парадная лестница, к которой мы как раз подошли.
— Эрик?
Удивленный возглас, раздавшийся с одного из ее пролетов, заставил меня поднять голову. И чего ж это Хольму в комнате не сидится? Разве не он сам убеждал меня в том, что я его присутствия даже не замечу?
— Вот это сюрприз! — радостно осклабился оборотень и, перепрыгивая через ступени, кинулся вниз. — Ты уже вернулся из Амвьена? Почему не предупредил?
Выходит, Лукас и Каллеман знакомы? Как тесен здешний мир. Все, с кем сводит меня судьба, оказываются связаны или узами дружбы, или неприязнью, как Давенпорт и Каллеман.
—И что ты здесь делаешь?
Хольм облапил главу полиции и уставился на друга с таким видом, словно пытался решить для себя какой-то вопрос.
— Служба, — коротко пояснил Каллеман.
В его глазах мелькнул едва заметный красный отблеск, а по губам скользнула улыбка. Совсем не такая, с какой он смотрел на ту девушку в полицейском участке, но тоже искренняя, преобразившая суровое лицо и придавшая ему налет доброты.
— Служба? Здесь?
Хольм недоверчиво прищурился, а потом посмотрел на меня и усмехнулся.
— Леди Бернстоф, неужели вы умудрились нарушить закон? — с иронией спросил оборотень. — Вот уж не ожидал!
— На леди Бернстоф было совершено покушение, — не дав мне ответить, спокойно сказал Каллеман. — Которое я и расследую.
— Вот, значит, как, — хмыкнул Хольм, пристально глядя на главу полиции.
И чем дольше он смотрел, тем серьезнее становилось его лицо. В желтых глазах появился жесткий блеск.
