Похоже, он не собирался уступать, хотя, если подумать, чего он ко мне так привязался? В Баркли следил, к Каллеманам притащил, ни на шаг не отходит. Что это? Попытка через меня выйти на артенид? Или есть что-то еще, о чем я не догадываюсь?
— Хочешь сказать, это я виноват в произошедшем? — голосом Давенпорта можно было замораживать воду.
Странный человек. Вместо того чтобы вспылить и накричать, он продолжает говорить убийственно вежливо, но так, что лучше бы кричал.
— А кто? — вскинулся Хольм. Вот уж кто не отказывал себе в эмоциях, проявляя их щедро и от души.
— Если бы ты всерьез отнесся к словам леди Изабеллы, до этого бы не дошло.
— Между прочим, если бы кто-то не путался под ногами, — Давенпорт высокомерно вскинул голову и с резким звуком захлопнул крышку часов. — То мои люди с легкостью справились бы с ситуацией.
— Это как? Дождались бы, пока их подопечную прихлопнут? — усмехнулся Хольм.
Он встряхнул головой, убирая упавшие на глаза волосы, и с вызовом уставился на Давенпорта.
— И вообще, лучше бы поблагодарил, что я сделал за тебя твою работу.
Хольм сказал это небрежно, но в его голосе появились едва уловимые рычащие нотки.
— Не зарывайся, Лукас, — предупреждающе посмотрел на него Рэндальф.
— А иначе что?
По губам Хольма скользнула злая усмешка, и я не выдержала. Каллеман не вмешивался в перепалку, наблюдая за ней со стороны, Эвелин, нахмурившись, смотрела то на Хольма, то на мужа, и в ее взгляде мелькало сомнение. Что ж, если никто не собирался останавливать ссору, оставалось взять все в свои руки.
— Так, стоп. Хватит, — я резко поднялась и встала между мужчинами. — Прекратите немедленно эти разборки, что на вас нашло? Нам нужно решать, что делать и как поймать убийцу, а вы тут достоинствами меряетесь.
Тишина, наступившая после моих слов, показалась оглушительной. А потом раздался короткий смешок Лукаса, переросший в громкий смех.
— Ай да тихоня! — выдал оборотень. — Что ж, уела. Рэн, похоже, недооценил ты свою подопечную.
Хольм расслабился, из его глаз ушло напряженное выражение, лицо смягчилось, волчьи черты исчезли, словно их никогда и не было.
— Изабелла, где ты набралась подобных выражений?
В отличие от Хольма, Давенпорт остался верен себе."
"— Это просто недопустимо.
Он посмотрел на меня с такой укоризной, что если бы я была настоящей Изабеллой, то наверняка сгорела бы со стыда. Но я — это я. И вряд ли кому-то удастся смутить меня укоряющим взглядом.
