Вой разносился под низкими сводами, но я не могла понять, откуда именно он идет.
— Эй! Ты где?
Я прислушалась и сделала шаг вперед. В комнате стало тихо.
— Ты чего замолчал?
Я двинулась вдоль стены, ощупывая каменную кладку.
— Ну же, ответь!
— Что вы делаете? — раздался негромкий вопрос.
Оборотень оказался рядом так внезапно, что я вздрогнула.
— Боитесь?
В голосе Лукаса мне послышалась горечь."
"— Что ж, понимаю, — с привычной насмешкой сказал Хольм, но я откуда-то знала, что насмехается он не надо мной а, скорее, над самим собой.
— Да ничего вы не понимаете. Абсолютно ничего.
Я отвернулась к стене и принялась с удвоенной силой исследовать кладку.
— Объяснитесь, леди Бернстоф, — напряженно потребовал Хольм. — О чем вы?
Я резко обернулась, собираясь высказать все, что думаю, и тут же уткнулась в широкую грудь Лукаса, успевшего подойти слишком близко. А в следующую секунду в воздухе между нами что-то закружило, и я сама не заметила, как потянулась к губам стоящего вплотную мужчины. И как тот потянулся к моим.
Поцелуй вышел страстным и горьким одновременно. Не знаю, что чувствовал Лукас, но я-то понимала, что у нас с ним нет будущего. Знала, что наше сближение ни к чему не приведет. И не могла заставить себя отступить назад. Что-то внутри меня сопротивлялось этому, не позволяло разорвать поцелуй, не давало отпустить мощную шею, за которую цеплялись мои руки. Минуты бежали одна за другой, внутри все горело от какого-то исступленного чувства узнавания, нежности, страсти и чего-то еще, что я не могла описать словами.
Казалось, я вернулась туда, где меня ждали и любили, и я торопилась распробовать это чувство на вкус, все глубже погружаясь в окутывающий меня аромат полыни и меда, степных трав и нагретой солнцем земли. А Хольм прижал меня к стене, укрыл своим телом, и целовал так ненасытно и страстно, что у меня подкашивались ноги и тихо кружилась голова.
— Лукас, — простонала я, чувствуя, как ползет вверх шерстяная ткань юбки и тут же ощутила, как замер оборотень.
Он застыл, и только тяжелое дыхание нарушало тишину комнатушки.
А я слушала эти надсадные звуки и понимала, что все кончено. Хольм не переступит черту. Да и я не имею права ее переступать. И пусть сама я далеко не леди, но у меня достаточно уважения к себе, чтобы сохнуть по несвободному человеку. Точнее, волку. Ведь если все пойдет так, как я думаю, не сегодня-завтра Лукас получит артенид, а с ним и возможность отыскать свою пару. И тут же забудет и про меня, и про других женщин.
