Странно только, что в душе все будто пеплом посыпано. Ни радости, ни обещанного счастья.
— Лукас, хватит хмуриться, — нежный голос заставил его обернуться. — Ну что ты, любимый? Улыбнись! Сегодня же наш день.
Его пара светилась от счастья и смотрела на него влюбленными глазами, и он заставил себя улыбнуться, несмотря на неясное сожаление, шевельнувшееся внутри. Не эти глаза он хотел бы сейчас видеть. А может, и не эту девушку…
— Скажи, ты меня любишь?
Рогнеда села к нему на колени и потерлась щекой о его щеку.
— Любишь? — требовательно повторила истинная, и он кивнул.
Странное дело. Ему всегда легко удавалось говорить женщинам то, что они хотели услышать. А вот сейчас как будто язык отсох. Ничего из себя выдавить не может.
— Лукас…
Горячая ручка просунулась ему под ремень, и он прерывисто вздохнул, ощущая, как тесно становится в штанах.
— Ты — мой, Лукас, — прошептали горячие губы рядом с его ухом. — Только мой.
А он вдруг вспомнил другой голос, шептавший точно такие же слова. И внутри снова шевельнулось неясное сожаление.
***
— Белла, нужно поговорить.
Стоило нам оказаться в моей комнате, как Давенпорт усадил меня в кресло и застыл напротив. Выглядел опекун непривычно взволнованным и одновременно решительным.
— Я так и поняла, — кивнула в ответ. — Что вас тревожит?
— Ты. Вернее, то, что тебя хотят убить.
— Ну, с этим мы пока не в силах что-либо сделать.
Я невесело усмехнулась и завела за ухо выбившуюся прядь.
— Если кто-то охотится за твоим наследством, он не остановится.
Но мы можем спутать ему карты, — усевшись напротив, сказал Давенпорт.
— Как?
— Если убийца рассчитывает получить твои деньги, то наш брак станет для него настоящим препятствием.
— Наш брак? Вы хотите на мне жениться?
— Да. Это лучший способ обезопасить тебя от происков убийцы.
Рэндальф смотрел на меня, и я видела, как ледяная корка в его взгляде трескается, рассыпается, а вместо нее появляется холодный огонь — настойчивый, гипнотизирующий, проникающий в самое сердце.
— Не хочу тебя торопить, но времени на раздумья у нас мало, — веско сказал опекун.
— Лорд Давенпорт, зачем вам это? Вы ведь меня даже не любите, что заставляет вас...
Я не договорила, посмотрев в глаза сидящего напротив мужчины. Сколько же в них было боли! Неприкрытой, застарелой, безнадежной. И неожиданно Рэндальф показался мне ближе, чем Каллеманы и Горны, с их семейным счастьем и благополучной жизнью.
Давенпорт вскинул голову каким-то незнакомым жестом и провел рукой по волосам.
