Ледяное озеро

— Танцевали, — сказала Урсула, что также было неправдой. — Отрабатывали шаги.

Хэл сообразил, что и то и другое — лишь прикрытие. Любопытно, какие девичьи секреты здесь таятся?

Роукби проворно снял серебряный чайник со спиртовки и распорядился, чтобы прислуживающие горничные обнесли гостей тостами, лепешками, сдобными булочками, малиновым и клубничным джемом, медом, лимоном, творогом и айвовым желе.

Хэл уже забыл североанглийский ритуал полдничного чая. Ева, вероятно, из соображений экономии, упразднила значительную часть великолепия этой церемонии.

— Никому не требуется больше чашки обычного чая, — говорила она, — ну, может, с сухим печеньем. Особенно когда недавно был ленч, а на подходе сытный обед.

Ей бы следовало посмотреть вот на это, подумал Хэл, восхищаясь вожделением, с каким его племянница набрасывается на еду. От нее не отставала и Утрата. Славная девочка, хотя неприятно видеть на лице ребенка непроницаемое выражение, когда он разговаривает с родной бабушкой. Такое же, кстати, закрытое, непроницаемое выражение было и у Аликс.

Однако лицо Аликс полностью изменилось, когда дверь открылась и с горящими после мороза щеками вошел Эдвин.

— Чай! — закричал он. — Умираю с голоду!

— А где ты был? — Голос леди Ричардсон утратил резкость, из чего можно было заключить, что Эдвин имел в доме иной статус, нежели его сестры.

— У себя в студии, — ответил Эдвин. — Проявлял кое-какие снимки, сделанные на озере. — Он приблизился к Хэлу и протянул для приветствия руку. — Вы, наверное, Хэл.

Да уж, проявлял фотографии! Вот еще один лжец, решил Хэл, обмениваясь с Эдвином рукопожатием. Этот близнец вызывал в памяти образ Хелены: глазами, волосами, манерой держаться, нижней частью лица. Ощущение странное и сверхъестественное, оно будоражило, лишало равновесия. Хэл глубоко вздохнул и завел беседу о погоде, качестве льда на озере, морозе, фигуристах, о том, не планирует ли Эдвин устроить какие-нибудь гонки, опробовал ли он уже буер. О чем угодно, лишь бы не взглянуть случайно на леди Ричардсон, которая переводила недобрый взгляд с одного на другого, чтобы понять, как Хэл реагирует на Эдвина, так похожего на мать.

Кажется, он поставил ее в тупик, догадался Хэл, надкусывая лепешку и чувствуя, как к нему возвращаются воспоминания о славных чаепитиях его юности. Была какая-то неподвластная времени особенность в этом предвечернем времени суток в «Уинкрэге», когда пылало и потрескивало пламя в громадном мраморном камине.