Ледяное озеро

Урсула сознавала, что отец все равно пристрелит Полли, что бы там ни говорил адвокат, и умоляла кого-нибудь из грумов тайно ее похитить. Но ни один не соглашался — ведь когда это откроется, их уволят. Но шофер из «Гриндли-Холла» — ты помнишь Уилбура? — пообещал это сделать. По словам Урсулы, он сказал ей, что это чудовищный стыд — то отношение, какое терпела в доме ее мать, и он не одобряет людей, срывающих злость на бессловесных животных. Он украл Полли из стойла, привез сюда и сообщил миссис Гриндли.

Когда Питер Гриндли узнал об этом, он чуть ли не обезумел и угрожал Уилбуру всеми карами. Но тому было наплевать, он заявил, что все равно собирался в армию и ему не понадобятся рекомендации от мистера Гриндли. Он уехал на следующий день.

— Господи Боже мой! — вздохнула Аликс. — Я и понятия не имела, что здесь такое творится. Эдвин не говорил мне ни слова.

— О, Эдвин сказал, ты слишком занята в Лондоне, чтобы интересоваться нашими местными скандалами.

— И дедушка бросил вызов мистеру Гриндли? А бабушка?

— Они оба повели себя необычно.

Ты знаешь, какой дедушка осторожный и практичный, себе на уме. Когда Делия позвонила с просьбой подержать Полли и не позволять Питеру Гриндли к ней приближаться, он немедленно ответил, что купит у нее Полли, и отослал чек. Видишь ли, кобыла принадлежала ей и она имела право ее продать, если захочет, ну а Гриндли вряд ли стал бы штурмовать конюшню, намереваясь отобрать лошадь у дедушки. Правда, он изрядно бушевал и разорялся, кричал, что вчинит дедушке иск. Тогда бабушка сказала ему, что он ведет себя неприлично и ее терпению настал конец. Это его чудодейственно успокоило, — с огромным удовлетворением заключила Утрата.

Глава двадцать шестая

Майклу опять снился тот же сон. Отчетливо живой и пугающий — точь-в-точь как прежде, и снова закончился на том месте, когда он начал двигаться навстречу жутким, непонятным, полным страдания звукам.

Когда он очнулся, в комнате уже не оказалось, как в прошлый раз, миссис Диксон, которая дала бы ему ощущение обыденности и атмосферу уюта — вместе с чашкой чаю и заботливо раздуваемым огнем в очаге.

Майкл проснулся один, в темноте, в холодной комнате и с тяжелым чувством.

В дверь кто-то стучал. Майкл напрягся, пытаясь сообразить, не продолжает ли сон. С ним так случалось и раньше: вроде бы пробудился и лежишь в своей постели, но на самом деле просто перешел из одного сна в другой.