Ледяное озеро

Под этой колыхающейся шляпой Хэл увидел знакомое худощавое лицо женщины в пурпурном костюме, явственно кричащем о парижских модах. Плечи и шея гостьи были укутаны в пышные меха.

Тетя Дафна, черт подери! Внешне — ни на день старше, чем когда он виделся с ней в последний раз, и в таком же язвительном и раздраженном настроении, судя по виду. Над двором разнесся ее голос:

— Почему нет никого, чтобы меня встретить?

Хэл стремительно преодолел оставшиеся ступеньки и, обогнав озадаченную горничную, в несколько шагов достиг входной двери и распахнул ее настежь.

Тетя Дафна ураганом устремилась в дом, а горничная отпрянула, сокрушенная ее натиском и аурой дорогих духов.

— Хэл! — воскликнула тетка, чмокая его мимо щеки. — Что ты здесь делаешь? В последний раз, когда я получала о тебе известия, ты находился в Нью-Йорке. Приехал ради замерзшего озера, как я догадываюсь. Не могу выразить, до чего отвратителен этот холод. И судя по ощущению, дом плохо отапливается.

Передай кому-нибудь: пусть позаботятся, чтобы мою комнату как следует протопили, будь так любезен. И чтобы в гостиной температура была выше точки замерзания. Я не выношу стужи.

Остолбенелая горничная наконец пришла в себя.

— Как о вас доложить, мадам? Кого вы спрашиваете?

— Я миссис Вульф, и я никого не спрашиваю, я приехала в гости. Не трудитесь обо мне докладывать, Хэл меня проводит. Надеюсь, чай готов, я умираю с голоду после путешествия.

Моим горничной и шоферу тоже требуется чай. Проследите за этим.

От последующей сцены Хэл получил настоящее удовольствие. Началось с того, что Ева усомнилась в личности гостьи, и лишь приход Роджера и его изумленное: «Тетя Дафна!» — ее убедили. Призвали Питера, тот явился, тоже изумленный, и засуетился вокруг своей родственницы.

Еву официально представили тетушке, и она постаралась, хотя и безуспешно, изобразить радость. Ева была крайне растеряна, когда при появлении в гостиной Розалинд, которую в свою очередь тоже представили гостье, миссис Вульф оценивающим взглядом окинула с головы до ног ее бесценную дочь и убийственным тоном изрекла: «Понятно».

Потом осведомилась, где Анджела и неужели все ее внучатые племянники и племянницы так скверно воспитаны, что не сподобились присутствовать, когда прекрасно известно, что она должна прибыть в это время.