Ледяное озеро

Разослав тогда нужные телеграммы, Хэл вернулся в каюту внезапно наполненный воспоминаниями о зимах своего детства на берегах озера, в окружении гор. О катании на коньках и свежем прозрачном воздухе, о санях и скутерах, о горячих пирогах, которые съедаешь на морозе, вцепившись в них холодными пальцами. А еще — о няне, неодобрительно хмурившей брови, когда он приходил замерзший, голодный, усталый до изнеможения, готовый проспать двенадцать часов кряду, а затем снова — на лед, чтобы скользить и кувыркаться вместе с друзьями.

Мысленным взором он увидел перед собой «Гриндли-Холл». Много ли изменений произвел там Питер? Как его новая жена? Судя по слухам, неинтересная, несомненный шаг вниз по сравнению с живой и веселой Делией. Хэл обожал ее, а она однажды летней ночью сбежала от Питера с каким-то шотландским поэтом. Что ж, она заплатила дорогую цену за свою новую жизнь в замке, среди шотландских гор, потому что Питер дал выход своей боли и ярости, запретив ей всякие контакты с детьми.

Хэл не винил ее. Он фактически и сам бежал. Менее скандальным, но столь же осязаемым образом. Как и Делия, Хэл, спасаясь от семьи, искал прибежища среди богемы и художников, однако в отличие от нее знал, что те, кого он покинул, не испытывают по поводу его отсутствия ничего, кроме облегчения. Хэл считался неким дурачком, слабоумным, чужеродным элементом среди Гриндли, не разделяя с остальными их всепоглощающего интереса к убиванию диких тварей и деланию денег.

После ужина, который, несмотря на качку, потянул на обычные пять блюд, они с епископом укрылись от ее светлости в курительной комнате, месте слишком специфическом, чтобы туда могла последовать за ними даже столь решительная дама. Там, среди успокоительного аромата хороших сигар и кожаных кресел, они сидели, не без приятности, вполне компанейски: епископ — потягивая бренди, Хэл — с бокалом бурбона.

Разговор о морозной зиме, выдавшейся на севере Англии, вывел епископа на предмет одного из сильнейших пристрастий его жизни — на тему рыбалки. В частности, об ужении на муху. Его преосвященство с удовольствием пустился в долгое, монотонное разглагольствование о методах забрасывания удочки, о видах мух, об уединенных водоемах и потерянной добыче, сорвавшейся с крючка.