Ледяное озеро

 — Я немногим могу вам помочь, ведь женщина, которую я обожал, была в той же степени плодом моего воображения, в какой и реальным человеком. Вы современная девушка, слышали о психологическом проецировании. Кстати, она обладала чувством юмора и много смеялась, у нее был прелестный смех, глубокий, низкий и очень заразительный. Не знаю, передался ли он вам, поскольку вы, кажется, не любите смеяться.

Он сам над ней смеется. Проклятие!

— Вам следовало бы поговорить с Анджелой. Джейн тоже хорошо знала Хелену, но от нее вы не получите правдивой картины.

Семейная лояльность… Но Анджела примерно одного с ней возраста, а кроме того, проницательная и тонко чувствующая женщина.

— Другие знали о вашей страсти к маме, или вы хранили это в тайне?

Он поморщился при слове «страсть».

— Я воображал, что никто ни о чем не догадывается. На самом деле все они прекрасно знали. Кого-то это забавляло, некоторых бесило, кто-то сочувствовал — в зависимости от темперамента. Питер потребовал, чтобы я прекратил бродить как лунатик вокруг чужой жены и повзрослел.

У него как раз возникли неурядицы с Делией. И ваша бабушка все прекрасно знала. Тогда она молчала, зато бросила мне это в лицо на днях. Как она себя чувствует? Она выглядела нервной и напряженной.

— По прошествии шестнадцати лет люди меняются.

Глава двадцать восьмая

Лоуфелл гудел как улей — казалось, все жители превратились в покупателей рождественских подарков. Городок выглядел празднично и весело в своем нарядном убранстве, с разноцветными украшениями, вечнозелеными гирляндами, протянутыми через главную площадь, с установленной здесь же рождественской елью, усыпанной фонариками, и сверкающим на солнце обледенелым камнем мостовой.

У всех покупателей и у мальчишек-рассыльных были пунцовые от мороза щеки, а торговец мануфактурными изделиями в лавке на углу площади бойко продавал вязаные шапки с помпонами.

Аликс размышляла, не купить ли ей шапочку в подарок Урсуле, когда заметила Анджелу и Сеси, которые с полными корзинами входили в главную закусочную.

Она заспешила к ним через площадь, чертыхаясь, когда трость застревала между булыжниками мостовой.

Обе женщины из семейства Гриндли уже сидели за круглым столиком и, увидев Аликс, принялись отодвигать свертки и пакеты, чтобы освободить место для нее. Сеси махнула официантке, опередив нескольких посетителей, ожидавших, когда их обслужат. Причем сделала это с помощью простого приема — крикнув «Эй, Роза!» торопливо снующей молодой женщине в цветастом переднике.