Ледяное озеро

Почему же раньше, в магазине, Аликс не догадалась, насколько оно не соответствует? Да потому что это было единственное платье, которое налезло на Утрату, и в примерочной, с не очень хорошим освещением, да еще когда на лицо девочке падали волосы, это не бросалось в глаза.

— Ты выглядишь лет на двадцать пять, — промолвила она.

— О, не говори так! Ужасно! Бабушка велит мне его снять.

— Ты права. Оно очень красиво, и ты выглядишь в нем прекрасно, но бабушке не понравится.

— Ох, ладно, я просто сяду здесь и буду ждать, — произнесла Утрата.

 — По крайней мере я его хоть немножко поносила. Вряд ли у меня его отнимут прямо сейчас, верно? Вероятно, потом бабушка запрет его от меня или отошлет на благотворительную распродажу подержанных вещей. Я проведу вечер тут, с тобой. Хотя будет невежливо, если мы обе не пойдем. Ты уверена, что не хочешь пойти? Подумай: ты ведь могла бы встретить там мужчину своей жизни.

— Большинство гостей знаю всю жизнь. Убеждена, что ни один из них не является мне родной душой.

— Что досадно? — спросил вошедший в элегантном фраке Эдвин. Он присоединился к сидящим у камина сестрам и положил на каминную решетку вытянутую ногу в сверкающей лакированной туфле. Он заметил, во что одета Аликс. — Ты не идешь, Лекси? Нога еще болит?

— Да, и изрядно. Я остаюсь. Как Золушка у очага.

— Ты уже сообщила эту новость бабушке?

— Нет, мы с Утратой сидим здесь в состоянии трепета, ожидая, когда она нагрянет сверху.

— Ну так тебе повезло. И тебе тоже, Утрата.

Кстати, должен сказать: в этом платье ты выглядишь как конфетка, хотя бабушка его не одобрит. Позвольте мне быть глашатаем, принесшим радостную весть. Я только что наткнулся в холле на Липп, и она в своей обычной противной манере объявила, что у мадам болит голова, она приняла порошок и проведет вечер в затемненной комнате. Нам надлежит уходить и возвращаться совершенно бесшумно, без малейшего звука.

Аликс почувствовала облегчение.

— Слава небесам! А это не мигрень, по счастливой случайности?

— Липп боится, что именно так.

— О, здорово! — подпрыгнула Утрата, забывая, что она взрослая. — В прошлый раз она длилась три дня, что как раз подводит нас к сочельнику!

— Жестокое дитя! — притворно посетовал Эдвин. — Неужели в тебе нет ни капли жалости? Мигрени очень болезненны, как мне говорили.

— Надеюсь, что причиной тому — дурной характер, — ухмыльнулась Аликс. — Майкл и Фредди заходили сегодня утром, и она держалась грубо с ними.