Ледяное озеро

Понимаете, он просто сдвинулся на продаже фарфоровой компании. Он согласится, чтобы я пошел в армию, если за это получит вашу долю в бизнесе. Я дошел до точки, не знаю, что делать, дядя Хэл. Надеялся, что Розалинд замолвит за меня слово, папаша на ней помешан, она может вертеть им как захочет, да и неудивительно. Я хотел к ней посвататься, когда стану офицером. Только Розалинд не желает за меня просить, она просто смеется и велит мне самому прокладывать себе дорогу. Говорит, мол, все равно никакой глупой войны не будет, и мне придется стать солдатом, которому не с кем воевать, а она-де не может вообразить себе ничего бессмысленнее.

Саймон начал потихоньку отходить к танцевальному залу. Хэл поймал взгляд ливрейного лакея и махнул рукой в сторону своего племянника.

— Проводите мистера Саймона до ближайшей ванной комнаты. — Потом вгляделся и узнал в лакее шофера. — Добрый вечер, Парсонс, вы ведь шофер?

— Сегодня вечером я лакей. Занятно. Я отведу молодого джентльмена, а затем дам ему что-нибудь укрепляющее.

— Больше никакого алкоголя.

— Я знаю. Мой брат, когда не дерется с Франко, то напивается. Мне приходилось этим заниматься. Я умею.

Мимо продефилировали две дамы, бросая на троицу косые взгляды. Хэл уловил их приглушенный разговор:

— Смотри, дорогая, это Хэл, паршивая овца, он вернулся из Америки. А с ним Саймон, в стельку пьяный.

— А тот лакей, он иностранец?

— Да, у Евы их полный дом. Представляешь, здесь, на севере! Она говорит, что они дешевы.

— У нее их всего двое: этот и горничная, португалка, — так что не очень-то она экономит на их жалованье.

К тому же это неразумно, местным не нравится, никого не обманывают их английские имена. Здесь не Лондон, где все уже привыкли к испанцам, к австрийцам и бог весть к кому еще, которые прибывают в каждом поезде. Глупо и недальновидно восстанавливать против себя людей, особенно когда ты сама человек новый. Бедный Саймон, ясно, что он накачался; вероятно, тяжело жить с такой мачехой.

— Делии следовало подумать об этом прежде, чем давать отставку Питеру.

— Отставку дал Питер.

— О да, но только после того как…

— Саймон опять нарезался? — воскликнул подошедший Ники. — Лучше бы он не пил. Ему это не на пользу, он выглядит ослом.

— Это вошло у него в привычку?

— Пожалуй, да. Хотя и недавно. Все из-за за его безответной любви к Розалинд. А еще он совсем тронулся, ломая голову, как быть, когда летом окончит Кембридж.

— Он сказал мне, что намерен стать военным.

— Да свихнулся, просто свихнулся.