Ледяное озеро

Все это беспокоит нас, в Особом отделе, поскольку в его действиях чувствуется рука опытного мастера, которого мы не замечали прежде среди этого сборища, и нам эта картина не нравится. Так где же, спрашивается, он приобрел подобный ответ?

— Не знаю, сэр, — сказал Огилви, не уверенный, требуется ли от него ответ.

— Пошевелите мозгами, констебль.

— В полицейской школе, сэр?

— Нет. Где он мог выучиться приемам, которые теперь успешно применяет?

Констебль Огилви напряженно размышлял.

— Вы что-нибудь слышали о Гитлере?

— Прямо в цель.

Германия. Итак, чем бы мог заниматься этот фашиствующий джентльмен с правильной речью в Германии? Жил ли он там? Является ли он немцем, получившим образование в Англии? Или англичанином, который предпочел обосноваться в Германии и прельстился на красивые слова Гитлера?

— А разве вы не могли бы арестовать его и допросить, сэр?

— О, мы это делали. И не однажды. Когда мы заявили, что не можем найти его следов в период, предшествовавший трем последним годам, он рассмеялся нам в лицо и представил список имен, мест, ссылок на кого-то или что-то.

— Они были фальшивыми, сэр?

— Во всяком случае, нам не удалось это доказать. Какие-то респектабельные полковники, бывшие няньки, записи в школьных архивах — все безупречно, не подкопаешься.

— А не служил ли он в армии, сэр? Ему лет сорок, он должен был воевать.

— Освобождение по состоянию здоровья. Шумы в сердце, и есть врачебная справка, подтверждающая это. За подписью врача с Харли-стрит.

— Глядя, каков он на льду, не предположишь, что у него больное сердце.

Но если все бумаги в порядке, разве это не решает дело?

Инспектор хлопнул по столу ладонью, заставив констебля подскочить от неожиданности.

— Нет, не решает! А порождает еще большие подозрения. Ибо если он не тот, кем хочет казаться, это означает, что кто-то пошел на хлопоты и издержки — на гигантские хлопоты и издержки, если честно! — чтобы втереть нам очки. Так вот, ни одной иностранной державе не будет позволено проделывать это ни с одним Томом, Диком или Гарри! Как по-вашему?

— Мы можем предположить, что Джаго Робертс — крупная рыба.

Если будет война — а я лично убежден, что она будет, — у людей вроде Джаго Робертса может оказаться совершенно иная задача, нежели сколачивание в союзы и организации кучки болванов в черных сапогах и рубашках.

— Теперь уже никаких сапог, сэр, — произнес констебль Огилви, помня о правительственном запрете на ношение формы членами движений и организаций, подобных британским фашистам.