Ледяное озеро

— Да еще Хэл, божественный Хэл! Все в Лондоне лишь о нем и говорят!

Эдвин не понял и хотел спросить, с чего бы это в Лондоне вдруг говорить о Хэле, но следующая реплика Люси заставила его вздрогнуть и целиком обратиться в слух.

— Я приехала со скверными известиями и сообщу их тебе первому. Ты сообразишь, как лучше преподнести это Генри.

— Давай же выкладывай, Люси.

— Сначала поклянись, что мой Ролло никогда не узнает, что я была тут. Он разозлится, поскольку здесь замешана честь полка.

— Честь полка? — изумился Эдвин.

Муж Люси был военным, полковником, который жил интересами полка и армии.

— Да. Он считает, что информация появится в лондонских вечерних газетах, а утром выльется на страницы прессы по всей стране. Он удивляется, каким образом репортеры пронюхали об этой истории, но они всегда как-то ухитряются, не правда ли? Ролло знает об этом уже два или три дня — с тех пор, как к нему приходил человек из Особого отдела и им пришлось поднять старые архивные документы.

Ролло ужаснулся: он понятия не имел ни о чем. Он не хотел мне рассказывать, поскольку здесь замешана моя семья, желал меня уберечь, дурачок. Но раз уж все это напечатают в газетах, будет лучше, если он сам все мне расскажет, чем я потом прочту какую-нибудь искаженную версию в печати.

— Я тебе сейчас все выложу, а потом мы решим, как преподнести это Генри.

Глава пятьдесят шестая

В эту ночь кошмар Майкла, не прерываясь, дошел до самого конца.

Во сне он уже подобрался к месту, откуда исходили звуки, — на сей раз в большей степени движимый любопытством, чем останавливаемый страхом.

Снова он слышал какие-то пронзительные вопли, восклицания. Крики были странные, незнакомые и пугающие, но еще более странная картина открылась его глазам. Его детскому взору двое людей на земле представлялись мужчиной и женщиной, которые борются.

Для взрослого Майкла, который сейчас видел сон, происходящее не таило в себе загадки. Майкл безошибочно понимал, что происходит.

То не было романтическое совокупление. Мужчина был груб и жесток, женщина обезумела от ужаса. И тогдашнего мальчика, и нынешнего взрослого человека, сызнова переживающего свой ночной кошмар, вновь парализовал страх. Но страх уже иной: не перед таинственным и непонятным чудищем или диким кабаном, а перед мужчиной, который так отвратительно припал к распростертой фигуре.

Лицо мужчины находилось в тени, Майкл не мог разобрать ни его черт, ни цвета.